ПРЕВРАТНОСТИ ЛЮБВИ
Семен ГЛУЗМАН
----------------------------- Опыт жизни в постсоветской Украине приучил нас к мысли, что всех власть имущих обслуживают исключительно богатые разложенцы и равнодушные негодяи. Разумеется, это не так. В многочисленных кабинетах по улице Грушевского, Банковой и площади Леси Украинки работает большое число скромных и вполне профессиональных людей, без усердия которых наша социальная жизнь давно бы остановилась.
Один такой мой давний знакомый трудится в Секретариате Президента. Иногда мы встречаемся за чашечкой кофе в Пассаже, говорим о политике. Клеточников (назову его так по давней исторической аналогии) умный и порядочный человек, по давней дружбе делится со мной последними новостями «царского двора». И я не скрою – после этих наших коротких встреч спешу выпить валокордин или рюмку коньяка. Потому что новые знания мои, как правило, печальны.
Но проходит короткое время – и я успокаиваюсь. Опять говорю себе: мир политиков отличается от мира моральных философов. И сохранять внутреннюю порядочность – означает быть несостоятельным во внешнем мире. Свобода в мою страну пришла неожиданно. Никто не учил нас нравственной ответственности, налагаемой свободой. Ровно год назад мы, украинцы, громко и ответственно научились говорить слово «нет». Слава Богу, это не было результатом революции. Потому что наши протесты на улицах революцией не были. Как тонко заметил в 60-е годы прошлого века один французский публицист, революция без трупов – то же, что и прерванное совокупление.
Рядом с нами испытывает имперские фантомные боли Россия. Мы, украинцы, – одна из ее: болей. Густая, непреходящая боль обрубка конечности. Наши боли иные – трудно и медленно мы учимся управлять собственной свободой.
Президент Леонид Кучма не был тираном. Научившись искусству чередующихся интриг, этот среднестатистический украинец решил выиграть в шахматы у самой истории. И проиграл. Именно он, Кучма, а не мы с вами, привел к власти людей, совершенно не готовых к управлению страной. И эти люди, сплоченные жизнью в оппозиции, стали нашей властью.
Но есть одно существенное отличие – власть стала прозрачнее. Неумелые политики не умеют скрывать от нас ни свои скандалы, ни свои ошибки. Они, в силу обстоятельств выпустившие джинна свободы слова из бутылки, вынуждены бояться нас. И не напрасно бояться, потому что мы научились громко говорить «нет».
Власть нельзя любить. Любовь к власти – сексуальное извращение, имеющее серьезные последствия для физиологии социального здоровья. К власти следует всегда относиться с подозрением. И лишь тогда власть будет думать и заботиться о нас.
Нам трудно. Братья по «социалистическому лагерю» живут лучше нас. Мы это знаем и хотим жить так же. Завтра, в крайнем случае, послезаавтра мы хотим проснуться в реалиях современной Праги. Мы забываем, что мирные уличные протесты в Чехии в 1968 году советскими танками давили и мы, украинцы. И это не было нами до конца искуплено. Именно поэтому мы не можем сегодня жить так, как живут чехи. Мы попросту не умеем так жить.
Год назад некоторые из нас поверили в чудо. Радость победы вселяла надежду. Мы преодолели свой неизбывный страх. В нас, наконец, умер Сталин. И мы привели к власти подобных себе. Не всегда искренних, испорченных большими деньгами, храбрых оппозиционеров. И, как оказалось вскоре, плохих менеджеров. Те из нас, кто надеялся на чудо, первыми почувствовали разочарование.
Разочарование – психологическая норма. Как страх и гнев. Долгие годы я испытывал отчетливый, почти осязаемый страх перед всепроникающим монстром КГБ. И я уверен, именно этот страх делал мое сопротивление тоталитарному злу рассудочным и эффективным.
То же и с разочарованием. Трудно очаровываться современной украинской властью. Непоследовательной, непрофессиональной, не умеющей идти на диалог с собственными гражданами. Трудно очаровываться этими лицами из недалекого прошлого, этими беспочвенными обещаниями о скором благополучии, этой ложью о собственной бедности и этой откровенной грязью яростной борьбы базарных торговок.
Я рад этому разочарованию. Трезвый взгляд на события всегда лучше слепой веры. Именно этим отличается европейская демократия от тиранических режимов. Да, уважаемые соотечественники, ровно год назад мы сделали первый самостоятельный, осознанный шаг к своему европейскому будущему. И сегодня, трезво оценивая наших лидеров, мы делаем второй шаг.
Некоторые из нас по-прежнему влюблены. Не в конкретных людей (они никогда не видели их вблизи), а в образы далеких небожителей: справедливых, заботливых, честных. Им нужен добрый царь, добрый президент, добрый премьер-министр. Им нужен кто-либо могущественный, наставляющий, единственно правильный. Мне искренне их жаль. Любовь пройдет, останется саднящая рана пустоты. И пустота эта будет немедленно заполнена другим преклонением.
Нас, разочарованных, большинство. Преодолев воспитанный поколениями советских людей страх, научившись говорить власти «нет», мы обязаны научиться говорить «да». Мы обязаны научиться диктовать власти последовательность ее действий. Для этого вовсе не обязательно выходить на улицу – ведь скоро выборы.
Разумеется, можно и не идти голосовать. Только вот последствия будут необратимыми, нами опять будут управлять эталон чести и справедливости Сергей Кивалов, выдающийся омбудсмен современности Нина Карпачова, рыцарь безукоризненной бизнес-культуры Борис Колесников. Лично я этого не хочу.
Корреспондент, №49(188), 2005. |
