ЭТНОНАЦИОНАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ И ГОСУДАРСТВО –
РЕАЛЬНОСТЬ И ПЕРСПЕКТИВЫ

Виталий НАХМАНОВИЧ, заведующий отделом Музея истории города Киева

-----------------------------

— Общим местом выступлений всех наших чиновников по поводу национальной политики является гордое утверждение: в Украине за годы независимости удалось сохранить межнациональный мир. Преподносится это как результат мудрой государственной политики в национальном вопросе. Что ж, недеяние – действительно признак высшей мудрости, однако сомнительно, чтобы наши правители все как один принадлежали к последователям Лао-цзы. А поскольку недеяние – это признак еще и импотенции, то скорее надо констатировать, что межнациональный мир в нашей стране – результат не политики власти, а полного ее отсутствия в сочетании с еще несколькими факторами, на которые правительство влияния не имеет. На этих факторах мы вначале и остановимся.

Две политические нации

В Украине сегодня можно констатировать наличие серьезных проблем на нескольких уровнях. Во-первых, это проблема раскола украинской политической нации, а вернее, проблема одновременного формирования в Украине практически двух политических наций со всеми присущими им атрибутами: геополитической ориентацией, исторической мифологией, религиозными предпочтениями, языком и, что самое опасное, территорией. Эти нации можно назвать европейской и советской украинскими нациями. Первое прилагательное в названии отражает их цивилизационную направленность, а второе – тот спасительный факт, что костяк каждой из них составляют именно украинцы, как этнос.

Сосуществование двух столь различных наций сложно вообще, а в пределах государства унитарного сложно вдвойне. Жестко централизованная власть подавляет порывы чуждых наций, оказавшихся под ее властью, как подавляла православная Российская империя подвластных ей мусульман Поволжья, Крыма и Средней Азии, польских католиков и финских протестантов. В государстве демократическом центробежные тенденции становятся заметны сразу. Что же касается независимой Украины, то сепаратистские тенденции последних двух лет вызвали столь бурную реакцию лишь потому, что «галицкий Пьемонт» был уж слишком неожиданно сменен в роли главного очага сепаратизма «донецкой Вандеей».

Этнический треугольник

Во-вторых, это проблема взаимоотношений в треугольнике: украинцы – русские – национальные меньшинства. До 1991 г. в Украине существовала этническая иерархия, характерная для всех колониальных обществ. Наверху стояли представители имперской нации – русские. Второе место занимали представители национальных меньшинств, как социально более мобильные и урбанизованные. И только на третьем месте находились представители титульной нации – украинцы. После обретения независимости пирамида перевернулась и приобрела вновь характерный, но уже постколониальный характер. Украинцы естественным образом заняли место первых в своей стране. Представители национальных меньшинств сохранили свое второе место. А русские оказались на положении незваных гостей.

При этом все три члена пирамиды испытывают сильнейший психологический дискомфорт. Русские – потому что чувствуют себя внезапно ущемленными в своем социальном статусе и жаждут реставрации. Украинцы – потому что их формальное первенство еще далеко не подкреплено первенством реальным, в первую очередь, культурно-языковым. Национальные меньшинства – поскольку десятилетия успешной русскокультурной ассимиляции внезапно оказались потерянными понапрасну и привычные взгляды снизу-вверх (на русских) и сверху-вниз (на украинцев) стали в противоречие с новыми реалиями.

Геополитический выбор

Сказать, что к описанному имеет какое-то отношение национальная политика современных украинских властей, это оказать им слишком большую честь. Ключевые моменты истории Украины-Руси со времен выбора веры князем Владимиром, сопровождались угрозой окончательного цивилизационного раскола. Коронация Даниила Галицкого, Брестская уния, Переяславская рада, разделы Речи Посполитой и чудо на Висле, – все эти события раз за разом раскалывали украинские земли, а значит и украинский народ, между Востоком и Западом. К моменту включения Западной Украины в состав Советского Союза в 1939 г. на ее землях уже практически сформировалась европейская украинская нация, а украинско-польский трансферт второй половины 40-х только усилил системно проевропейский и антисоветский элемент. Скрытое до времени противостояние европейской и советской наций вышло на поверхность в 1991 г., и с тех пор все политические кампании так или иначе проходили под его знаком.

Почему это противостояние не завершилось переходом к авторитаризму по русской или белорусской модели или расколом страны по модели молдавской или грузинской? Почему в Украине при всех конституционных реформах тем не менее сохранилась реальная политическая демократия? И в этом нет заслуги наших власть предержащих.

Дело в том, что, в отличие от тех же Молдовы или Грузии, где сразу к власти пришли агрессивные националистические силы, в Украине власть упала в руки несколько ошалевшим от этого партаппаратчикам. Соотношение европейской и советской политических наций оказалось не в пользу первой. Раз за разом на президентских и парламентских выборах общую победу одерживали силы просоветской направленности. Это создало иллюзию как у них, так и у их московских покровителей, что закрепление Украины в системе неосоветской империи может произойти естественным демократическим порядком так, как это произошло в самой России. Когда непосредственно во время президентских выборов 2004 г. ошибка была обнаружена, было уже поздно. Лихорадочная попытка путча была предотвращена мирным народным волеизъявлением, которое получило название «революции» только по причине неистребимой «совковости» ее лидеров и летописцев, не умеющих выйти из заколдованного круга заученной терминологии.

Политика и этничность

Ошибка кремлевских аналитиков, обслуживавших неудачников 2004-го, заключалась в непонимании глубокой системной связи между этно-национальными и политическими процессами в украинском обществе. Если коротко, то основу европейской украинской нации составляют украиноязычные украинцы, а советская нация представляет собой сложный конгломерат русскоязычного населения разной этнической принадлежности, лидерство в котором принадлежит русскоязычным украинцам. Причем, если на заре независимости украинцы разделяли это лидерство с русскими, то сейчас политическая активность последних заметно снизилась. Что касается результатов, которые получают на выборах политические силы той или иной ориентации, то она естественным образом зависит от соотношения в составе населения указанных этно-языковых групп.

Так вот, естественным следствием психологического дискомфорта, в котором после обретения независимости оказались русские и представители русскоассимилированных национальных меньшинств, явилась их крайне активная эмиграция. Именно она и явилась причиной того резкого сокращения населения Украины в целом, о котором так любят говорить наши политики. Между тем, в данном случае мы имеем дело не с «катастрофическим вымиранием нации», а всего лишь с наложением результатов двух вполне обычных процессов:

– старения населения, характерного для всей Европы и являющегося следствием современных жизненных стандартов (всеобщая индивидуализация и, как следствие: поздние браки или их отсутствие и малое количество детей в семье);

– репатриации представителей нетитульных народов на исторические родины.

Учитывая разницу этнического состава двух украинских наций, очевидно, что результаты описанных процессов для них различны. Если европейская нация просто растет крайне медленно, то советская сокращается ускоренными темпами за счет своих неукраинских составляющих. Даже с учетом того, что

а) доминирующей в каждой нации является ее городская часть, среди которой изначальное преимущество русскоязычных было выше, и

б) политическое влияние советской нации выходит за рамки своей этно-языковой базы, а нации европейской – до них не дотягивает.

Так вот, даже с учетом этого, к 2004 г. демографический баланс изменился настолько, что проевропейские силы выиграли подряд президентские и парламентские выборы. То же, что произошло после, явилось следствием уже не этно-национальных процессов, а политического дилетантства и других скоротечных факторов.

В этой ситуации власти вновь демонстрируют полное непонимание глубинных процессов, происходящих в стране. Иначе невозможно объяснить поведение нынешних триумфаторов, ведущих себя как Бурбоны после Реставрации, о которых говорили, что «они ничего не забыли и ничему не научились». Точно так же ничем иным невозможно объяснить причины, по которым Президент упорно старается уничтожить свою собственную политическую силу, загоняя ее в союз, который уже выбросил социалистов за рамки проходного рейтинга.

«Регионы» должны понимать, что никакой «последний и решительный» не даст им победы на следующих выборах, потому что очереди возле русского консульства не становятся меньше. А «Наша Украина» может существовать только в проевропейском политическом поле, поскольку никакая «третья сила» электората в сегодняшней Украине не имеет, как нет в масштабах страны никакого другого населения, кроме украино- и русскоязычного.

Подводя промежуточный итог, мы можем сказать, что от глобального национального конфликта нас до сих пор спасали и спасает отнюдь не сколько-нибудь продуманная государственная политика, а исключительно чувство ответственности и миролюбивый характер украинского народа.

Политические интересы автохтонных народов

Переходя на региональный уровень, надо сразу выделить несколько проблем, имеющих принципиально разный характер. Во-первых, это проблемы автохтонных народов, живущих компактно на территориях своего этногенеза или исторической колонизации. Речь идет о венграх и румынах в Закарпатье, румынах и молдаванах на Буковине, молдаванах и гагаузах в Одесской области, крымских татарах и русских в Крыму. Общим для них всех является то, что их политические лидеры при поддержке исторических родин или исторических диаспор (крымские татары) претендуют или при определенных условиях могут начать претендовать (молдаване и гагаузы) на особый политический статус территорий своего компактного проживания и даже в целом всего соответствующего региона.

Возможно, что в скором времени придется признать аналогичной проблемой проблему русинов, единственной формой государственной политики по отношению к которым сегодня является решительный отказ признать их в качестве отдельного народа. Интересно отметить, что формальным подкреплением этой «мудрой» позиции является отказ от учета при переписи населения вообще всех субэтнических украинских групп, хотя, например, та же перепись выделяет как отдельные народы целый букет субэтносов еврейских.
При этом сразу отметим, что в этом смысле не существует проблемы русских в Донбассе, а также русскоассимилированных греков, болгар и немцев в Новороссии, Приазовья и Крыма поскольку их политические интересы сегодня не выходят за рамки политических интересов советской украинской нации.

Что же касается вышеперечисленных автохтонных народов, то их политическое поведение разнится на общегосударственном и местном уровнях. На общеукраинских выборах они голосуют за регионально слабую силу, победа которой гарантирует их от попыток украинской или русской ассимиляции. Так, за просоветские политические силы голосуют румыны и венгры, а за проукраинские – крымские татары, молдаване и гагаузы. Единственным исключением из этого правила являются, по понятным причинам, русские в Крыму. Но тут надо подчеркнуть, что в их случае, в отличие от русских в Донбассе, речь не идет о простом саморастворении в советской украинской нации. Русские Крыма, добившиеся в свое время политической автономии (а в том, что Крымская Автономия является по сути русской, сомневаться не приходится), до сих пор питают надежды на дальнейшее изменение политического статуса полуострова, возлагая надежды на прямые контакты с бывшей метрополией.

То что эта политическая фронда до сих пор не вышла за цивилизованные рамки, «виноваты», скорее, исторические родины перечисленных народов. Румыния и Венгрия связаны рамками Евросоюза, Молдова сама страдает от сепаратизма, а Россия, с удовольствием поддерживающая любые дезинтеграционные процессы в т.н. «ближнем зарубежье», не рискует идти на прямую аннексию. Что касается крымских татар, то ситуация может измениться после законодательного признания их коренным народом, что автоматически предоставит право на репатриацию не только нескольким сотням тысяч депортированных в 1944 г. в Среднюю Азию, но и трем миллионам потомкам предыдущей полуторастолетней вынужденной эмиграции.

Тем не менее, на местном уровне уже очевидна этническая политизация власти. И если в Крыму русская и крымскотатарская партии де-факто давно представлены в представительных и исполнительных органах, то последние выборы продемонстрировали успех венгерских партий в Закарпатье и нарастающую политическую активность румын на Буковине.

Таким образом, мы можем констатировать, что вопрос квотного этнического представительства в органах власти решается сам собой там, где для этого есть реальные предпосылки в образе компактно проживающих консолидированных национальных общин, осознающих свои особые политические интересы. Следует отметить, что то же самое касается и обеих украинских политических наций, уверенно побеждающих на местных выборах в «своих» регионах и формирующих национально-ориентированные местные органы власти.

Социальный и экономический факторы

Следующей региональной проблемой является проблема социально депривированных (не адаптированных, ущемленных) этнических общин. Речь идет, во-первых, о ромах, во-вторых, о мигрантах из стран Азии и Африки, в-третьих, о представителях кавказских и среднеазиатских народов.

Ромская проблема является исторически традиционной для Европы, но в Украине, в силу все того же отсутствия национальной политики как таковой, проблема их социальной адаптации никак не решается, а некоторые новые формы этнической преступности (наркоторговля) вследствие тотальной коррумпированности правоохранительных органов переходят в плоскость межэтнических конфликтов.

Мигранты из стран Азии и Африки пока что являются проблемой лишь сами для себя, поскольку деятельность этнических мафий (в первую очередь, китайской и вьетнамской) в их среде направлена вовнутрь и не выходит на уровень межобщинных разборок. Тем не менее, надо учитывать, что хотя подавляющее большинство из них изначально предполагает использовать Украину лишь для транзита в благополучную Европу, на деле они вынуждены надолго оседать здесь. В результате возникает проблема значительного количества людей, не просто лишенных средств к существованию, но и внезапно оказавшихся в новой, часто враждебной культурной среде.

Что касается бывших соотечественников, то надо подчеркнуть, что, в отличие не только от России, но и от европейских стран, в Украине сегодня незаметно присутствие этнических кавказских и среднеазиатских преступных группировок, которое оказывало бы влияние на межнациональные отношения.

С частью этих общин (корейцами, турками-месхетинцами) связаны проблемы иного, третьего, рода, возникающие на региональном уровне, – экономические. Они проистекают как от обычной конкуренции на рынке сельхозпроизводителей, так и от привнесения иммигрантами сельскохозяйственных технологий, интенсифицирующих производство, но и приводящих к истощению земель. И в этом случае мы не наблюдаем никакого регулирующего государственного вмешательства, что провоцирует перерастание экономических противоречий в межнациональные.

Выше мы кратко описали те реальные проблемы в межнациональных отношениях, которые сегодня в той или иной степени представляют угрозу на общегосударственном и региональном уровнях. Мы не рассматривали проблемы:

а) являющиеся неизбежным фоновым элементом любого многонационального общества (бытовая неприязнь между представителями различных народов);
б) носящие сегодня, на наш взгляд, искусственный характер (как, например, культивируемый в определенных кругах политический антисемитизм);
в) являющиеся внутренними проблемами узкого круга активистов отдельных общин (высокий уровень ассимиляции и отсутствие интереса к возрождению своей национальной культуры у представителей диаспорных народов).

Государственная национальная политика

Что касается государственной национальной политики, то основной причиной ее отсутствия следует считать тот факт, что в Украине власть не стоит над межнациональными противоречиями и даже не является выразителем интересов одной какой-то национальной группы, например, государствообразующего этноса. Власть, как мы видим, поделена между конкурирующими нациями на общегосударственном уровне и этническими сообществами на региональном и, соответственно, стремится выражать их интересы. Приход к власти человека, вроде нынешнего Президента, который попытался бы встать над этой схваткой и действовать в интересах всей страны, приводит его с конфликту в отношениях со своими союзниками и к слабости во взаимоотношениях со своими противниками, так как и те и другие вынуждены учитывать интересы реального электората, объективно разрывающие страну на части.

В такой ситуации любые практические рекомендации могут носить лишь партийный характер и быть ориентированными на интересы той иной этно-политической группировки. Мы же можем лишь попытаться определить те границы, за которые объективно невыгодно выходить никому из участников противоборства.
Вероятно, не выгоден никому распад Украины. Как показывает опыт Приднестровья, Северной Осетии и Абхазии:

– Европа не пойдет на официальное признание новых государственных образований на территории стран бывшего Советского Союза;

– ни Россия, ни тем более восточноевропейские страны не пойдут на открытое присоединение к себе даже этнородственных анклавов, т.к. это чревато крахом всей хельсинкской системы;
– автономное полулегальное существование подобных квазигосударственных образований влечет за собой настолько сильную изоляцию, что гарантирует резкое падение уровня жизни в них.

Поэтому толкнуть на отделение как восточные и южные регионы в целом (судя по общим тенденциям, в отношении западных регионов этот вопрос сегодня уже не актуален), так и отдельные этнические анклавы может только агрессивная ассимиляционистская политика, избегать которой и следует украинским властям.
С другой стороны, это никак не означает необходимости бесконечного расширения политических прав компактно проживающих этнических сообществ. Создание национально-территориальных автономий хотя и не является чем-то в принципе недопустимым, но на самом деле не решает национальных проблем, а лишь переводит их на более низкий – региональный – уровень.

Проблема еще заключается в том, что если, скажем, вступление в Евросоюз поможет решить венгерскую, румынскую, молдавскую и гагаузскую проблемы и, опосредовано, через Турцию, проблему крымскотатарскую, то проблему русскую оно лишь заострит. И наоборот, углубление интеграции в рамках СНГ поможет решить проблему русских, но осложнит все остальные.
Таким образом, сегодняшнее межеумочное состояние Украины в смысле ее окончательной геополитической ориентации объективно способствует тому, чтобы межнациональные противоречия в нашей стране не выходили на критический уровень.

Однако невозможность решить национально-политические противоречия не означает невозможности снять национально-культурные проблемы. Для этого следует обратиться к форме национальной самоорганизации, которую принято считать возможной лишь для классических диаспорных народов, – к национально-культурной автономии. Открывая широкий путь для полноценного развития национальной культуры и связям с соотечественниками и историческими родинами, она не несет в себе угрозы распада страны. На пути широкого внедрения этой формы национальной жизни стоит только одно: непонимание нашими власть предержащими того, что в ближайшие годы и даже десятилетия:

– на общегосударственном уровне ни одна из политических наций не получит решающего перевеса;
– на региональном уровне доля компактно проживающих автохтонных народов как минимум не будет сокращаться.

Что касается социальных и экономических проблем, обостряющих межнациональные отношения, то их решению может способствовать лишь осмысленная внутренняя и миграционная политика в целом, борьба с коррупцией и развитие местного самоуправления.

http://dialogs.org.ua/
project_ua_full.php?m_id=8770