КАК МОЖЕТ СОСТОЯТЬСЯ НАРОД, ЕСЛИ КОРНИ У НЕГО РАЗНЫЕ?

С Войтеком Мархлевским редакцию познакомил хорошо известный нашему читателю Александр Рыбалко. Они сочувствуют одной идее – изучению аутентичного искусства автохтонов своих стран. По первому образованию Войтек этнолог, а потому много занимался аутентичным искусством народов, населяющих Польшу. Опыт этот очень интересен для нас, потому что именно это направление является, по нашему глубокому убеждению, наиболее важным в Украине на ближайшие годы. Есть у него и опыт европейского управленца в проблемах регионального развития. И тут тоже много интересных и неожиданных для нас аспектов. А еще он поляк, а значит, ему небезразлична судьба поляков и их культуры. Словом обо всем по порядку. — Сколько этносов официально признано в Польше национальными меньшинствами?

— Очень немного – немцы, литовцы, белорусы, украинцы, чехи. Кроме того есть этнические группы. Во-первых, кашубы, чей язык с 2005 года уже не считается диалектом. Для них такие изменения важны, потому что это дает возможность иметь свои школы, программы обучения на родном языке, литературу, прессу, а также восстанавливать историческую топонимику.

— В рамках каких программ, направлений и проектов в Польше изучалось или изучается аутентичное народное искусство?

— До 1989 года в пяти университетах Польши существовал департамент этнографии, есть также Институт этнографии. Многие институты вели этнографические исследования. Так, в Варшавском университете, где я учился, была программа изучения русинов, украинцев и литовцев. Их культура является частью нашей истории, а кроме того ностальгия по утраченным «кресам» («кресы» – польское название территорий нынешних Западной Украины, Беларуси и Литвы, некогда входивших в состав Польши, «восточная окраина» – ред.) активизировала интерес к народам, которые жили там – русинам, украинцам, лемкам, бойкам, также пострадавшим после войны во время операции «Висла», когда они, сорванные с родной земли, были переселены на север Польши.

Мы записывали их устное творчество, музыку и песни. Это одно направление.
Второе, не менее интересное, направление связано с театром Ежи Гротовского (гениальный польский режиссер и театральный педагог Гротовский создавал некое целостное духовное бытие, возвращающее театр к его древнему сакральному корню, сокровенному, архетипическому духовному опыту, ритуально-магическим истокам. Поиск архаических форм народной культуры предполагал противопоставление аутентичности официальной культуре – ред.). Все его ученики, например, Пйотр Боровский, руководитель театра «Брацовня», совершали экспедиции на восток и собрали там много документального материала, ставшего основой нового интересного проекта.

Третье направление – Институт славянских языков, чьи профессиональные интересы сосредотачивались также в истории аутентичного искусства, хранившего подлинную культуру народа. До новейших времен делать это было очень непросто. Те, кто вел исследования, считал это стержнем своей деятельности. Но при советах нам непросто было попасть в Беларусь или Украину, власти не разрешали въезжать, боялись, что мы будем проводить польскую пропаганду на этих территориях. Например, я впервые приехал во Львов в 1992 году, до того меня туда не пускали.

Следующее направление – программа Польского радио. Польское радио с 1953 г. проводило экспедиции и записывало музыку. Интересным в этих записях было то, что они искали людей, которые занимались музыкой не профессионально, а музыкантов, игравших, например, на свадьбах. В 1995 г. в обществе начали развиваться новые процессы, и тогда на первый план вышли украинцы, потом белорусы. 65 дисков из коллекции Польского радио – это музыка, записанная в течение сорока лет. Это все музыкальная культура меньшинств, а также поляков, проживающих за рубежом – в Бразилии, Казахстане и т.д. Музыка записывалась в регионах, например кашубы записаны на четыре диска, мазуры (польское племя в Мазурии и Мазовии. Так называются также жители равнин в западной, польской части Галичины – ред.) – 5-6 дисков. Это свадебные, обрядовые песни, музыка разного типа.

Нужно отметить, что записи песен на польской территории были сделаны еще в ХІХ веке. Самый знаменитый польский этнограф Оскар Кольберг записывал народные песни по всей стране (В 1961-1988 гг. в Польше издано полное собрание трудов (70 томов!) выдающегося фольклориста и этнографа, который собирал и записывал фольклор, этнографические материалы в Польше, Украине и Беларуси – ред.).
В 90-е годы стало популярным массовое движение, связанное с национальными танцами, которым увлеклись многие.

Конечно, очень важным является факт финансирования проекта. Польское радио как национальная институция собирает эту музыку по статусу, но при поддержке министерства культуры. Каждый изданный диск сопровождается книжкой с текстом об истории и культуре представляемого народа, региона и т.д. Теперь существует множество проектов как следствие частной инициативы, и наше министерство культуры поддерживает их, выделяя малые гранты. Это позволяет делать запись и издавать диск небольшим тиражом. Человек делает это за свои деньги и имеет определенную поддержку государства.
Есть также проекты, финансируемые по Европейской программе местного, регионального, развития. Например, почему кашубы так быстро развиваются – да потому что на это есть спрос. А если есть спрос, то и есть и деньги.

— Я так понимаю, что Европейская программа местного развития – это не программа местного самоуправления?

— Например, мои коллеги (а я работаю теперь как экономист по второму образованию в рамках этой программы) обучают людей в муниципалитетах, как вернуться к старинным обрядам, как организовать праздники, но не советские, а народные. Расскажу, как все это происходит. Например, есть проект развития какого-то муниципалитета, и в его рамках жители хотят отремонтировать клуб, но чтобы этот клуб работал надо составить программу. Не может так быть, что в этом клубе ничего не происходило. У нас, например, еще с советских времен остались кружки домашних хозяек. И если посмотреть на фестивали, то 50% выступающих – члены этих клубов, и они сохраняют культуру своего народа, населенного пункта, а вместе – региона. В каждой деревне есть общества пожарников и кружки домохозяек. Первые – пьют, вторые – поют. Государство платит, а муниципалитет дает деньги. Наш муниципалитет отличается от вашего тем, что имеет деньги. Ваше самоуправление держится на цепи бюджета, на том, что так трогательно называется «вертикалью власти».
В Польше есть муниципалитеты, проявляющие очень большой интерес к тому, чтобы развивать национальную культуру, и украинские села у нас тоже развиваются.

Министерство культуры выделяет деньги для развития национальных меньшинств, но проблема в том, что не все хотят заниматься этим. Например, существует проблема с Оравой и Спиш – двумя территориями, которые достались Польше от Словакии. Там всегда существовала проблема национальной и региональной идентичности. Например, кашубы говорят, что в национальном сознании они поляки, но в региональном, локальном – кашубы. У оравцев было время, когда они идентифицировали себя больше чехами, чем словаками, потом больше словаками, а теперь, когда в Польше жизнь наладилась, говорят, что они поляки по национальности, но по образу жизни, по обрядам – оравцы. Но проблема в том, что оравцы не слишком придерживаются своих обычаев и фрагментированной культуры, состоящей из кусков чешской, польской, словацкой и венгерской. Ныне они пребывают под влиянием гуральской культуры Закопане и вследствие сильной интеграции теряют национальную идентичность да и не заинтересованы в том, чтобы поддерживать свою культуру. А ведь если так пойдет и дальше, то вернуть утраченное будет уже невозможно.

— В книге польского литературоведа, переводчика, культуролога, советника посольства Республики Польша в Украине Оли Гнатюк «Прощание с империей» есть очень интересное место, где она говорит, что в Литве активное увлечение аутентичной народной песней было названо «поющей революцией», обусловившей глубокие изменения в литовской национальной идентичности и приведшей к политическим переменам.
— На мой взгляд, это связано с народом.

— С ментальностью народа?

— С обоснованием народа. Народ литовский не был обоснован настолько перед войной, чтобы быть народом. Теперь такой процесс происходит на наших глазах – Македония обосновывается как народ, Молдова. Одни ищут свои корни во временах Македонского, другие находят молдавские корни в самых неожиданных местах. В Польше этого не было. У нас историческая традиция не прерывалась, публиковалась литература, развивалось искусство, очищался от русизмов польский язык.

— В чем суть проекта регионального развития, над которым вы работаете теперь?

— Это очень технический проект Евросоюза, направленный на поддержку в Украине регионов. Проблема в Украине состоит в том, что для децентрализации нужна централизация. Нужно чтобы утвердился единый украинский народ, а потом можно будет думать о регионах.
По моему мнению, если народ не состоялся, не укрепился как народ, то получается, что в одном регионе Шептицкий – герой, в другом – бандит, Степан Бандера тут герой, там… Словом, как может состояться народ, если корни у него разные?

— Поляки в Украине – наиболее украинизированная из национальных меньшинств часть населения. 71% поляков назвали украинский родным языком. Как вы смотрите на состояние польского меньшинства в Украине и его перспективы? Как поляки сохраняются как поляки?

— Главное в другом. Нужно посмотреть с точки зрения возможности развития. Если я хочу быть поляком в Украине, то хожу в польскую школу и не учу украинский язык. Но тогда каким может быть мое будущее – если нет хорошего знания украинского языка, я не могу поступить в университет, либо должен поступать в университет в Польше, что проблематично, поскольку существует квота на иностранных студентов.

Отсюда естественно, что поляки будут украинизироваться. Польские школы имеют низкий уровень преподавания. Сколько украинских математиков в Украине, а сколько польских или, к примеру, гагаузских? Может, один. Это очень низкий уровень. Я изучал эту тенденцию в Афинах. Там есть польская школа, работающая по польской программе. Они живут, как в Польше. Но, во-первых, уровень их польского языка очень низкий, они не могут поддерживать коммуникацию, не читают газет, только смотрят телевизор. Они могут прочесть текст, но не понимают, о чем он. То же с обучением. Раньше было так: человек говорил в Российской империи на пяти языках и никому это не мешало. Поляки говорили на русском, французском, румынском, украинском. Я говорю об образованных людях.

Проблема в том, что у нас есть два вида поляков. Краткосрочно пребывающие за границей (сколько угодно лет) – и польская диаспора. В Афинах родилось 70% детей, которые ходят в польскую школу, и все они краткосрочно пребывающие за границей. Так вот министерство образования занимается именно этой категорией поляков. Кроме того в мире существует 87 воскресных школ, где обучают польскому языку, истории, географии, гражданской позиции, чтобы дети не забывали, что они поляки.

Беседовала Татьяна ХОРУНЖАЯ

Інформація до роздумів: «За підсумками конкурсу грантів президента РФ за 2007 р. серед 100 переможців ґрант присуджено директорові Російського етнографічного музею В. Грусману, керівникові проекту «Традиційний костюм народів Російської імперії як інструмент формування національної ідентичності сучасної моди в Росії». Цей самий музей запрошує батьків із дітьми на заняття в «Школу ремесел», а також Етностудію як унікальну можливість пройти пішки всю Росію. Що натомість мають наші «Всі ми діти твої, Україно»?