НАСИЛИЕ НА ПОЧВЕ НЕНАВИСТИ В УКРАИНЕ В 2008 г.:
РЕЗУЛЬТАТЫ МОНИТОРИНГА

Вячеслав ЛИХАЧЕВ, политолог

На протяжении 2007-2008 гг. Конгресс национальных общин Украины совместно с партнерскими организациями и при поддержке Международного фонда «Возрождение» проводил мониторинг проявлений ксенофобии в Украине. В настоящее время в печати находятся итоговые доклады, подготовленные на основе мониторинга, которые планируется выпустить на украинском, русском и английском языках, а также монография, посвященная этой же теме. Мы предлагаем вниманию читателей краткий общий обзор проблем, связанных с насилием преступлений на почве этнической, расовой и религиозной ненависти в Украине сегодня.

Масштаб проблемы

Меньше года назад наличие проблемы ксенофобии в нашей стране официально признали на государственном уровне. 11 апреля 2008 г. Президент Украины Виктор Ющенко обратился с письмами к генеральному прокурору Александру Медведько и министру внутренних дел Юрию Луценко, в которых призвал руководство ГПУ и МВД предпринять эффективные шаги, направленные на противодействие антисемитизму и ксенофобии. При этом президент страны сослался на данные мониторинга Конгресса национальных общин Украины (КНГУ) о количестве зафиксированных в 2007 г. нападений на почве ненависти. В письме речь шла о семидесяти пострадавших в результате подобных преступлений в течение года.

Как человек, на протяжении нескольких последних лет руководящий программой КНГУ по мониторингу и анализу проявлений ксенофобии в Украине, с грустью вынужден поправить президента, который ссылался на предварительные результаты мониторинга, опубликованные год назад в газете «Форум наций» (№ 2 (69), февраль 2008; на эти же данные ссылался председатель Комитета Верховной Рады по вопросам прав человека, национальных меньшинств и межнациональных отношений Игорь Шаров в письме к премьер-министру Украины Юлии Тимошенко). Согласно нашим окончательным данным, исправленным и значительно дополненным, в течение 2007 г. в стране жертвами нападений на почве ненависти стали 87 человек. Для шести жертв нападения закончились летальным исходом.

Волна нападений на почве расовой, этнической и религиозной нетерпимости началась осенью 2006 г. и продолжается до сих пор. Темпы роста количества подобных преступлений поражают. Еще в 2006 г. я зафиксировал 14 нападений (два закончились для жертв летальным исходом).

По данным мониторинга КНГУ, в 2008 г. в результате нападений на почве ненависти в Украине пострадало 83 человека (четверо были убиты). В январе 2009 г., по предварительным данным, было зафиксировано еще одно убийство и несколько вооруженных нападений, относительно которых с высокой долей вероятности можно утверждать, что они были совершены на почве ненависти.

И это минимальные цифры. Хочу подчеркнуть, что речь не идет обо всех преступлениях, совершенных против граждан других государств, а только о тех случаях, когда имеющаяся информация позволяет с высокой степенью уверенности говорить о расистском характере преступления. Как правило, это неспровоцированное жертвой, обладающей отличающимися от большинства населения Украины внешними антропологическими данными, внезапное жестокое нападение одного или, чаще, нескольких подростков типичной для молодежной расистской субкультуры внешности. Нередко нападающие вооружены ножами или предметами, используемыми в качестве оружия (стальные прутья, палки, «розочки» разбитых бутылок).

Непосредственно перед нападением или во время избиения преступники выкрикивают расистские оскорбления или ультранационалистические лозунги, типа «обезьяна, убирайся в Африку» или «Украина для украинцев». Случаев, в которых у нас нет уверенности относительно ненависти как мотива преступления, или которые не получили точного подтверждения, гораздо больше. Кроме того, если некоторые преступники действуют с демонстративной открытостью, желая запугать «расовых врагов» своего больного воображения (некоторые нападения сами же расисты снимают на камеру и выкладывают потом в открытом доступе в Интернете), другие действуют не менее жестоко, но с соблюдением правил конспирации. Жертвы их нападений скорее числятся среди пропавших без вести.

Таким образом, собранная мной статистика, безусловно, не может претендовать на полноту. Однако, в любом случае, другой статистики преступлений на почве ненависти в Украине просто не существует: ни МВД, ни СБУ не ведут учет таких преступлений. Точное количество жертв преступлений на почве ненависти не может назвать никто. Отсутствие достоверной и по возможности полной информации о ситуации с ксенофобией в стране является сегодня серьезной проблемой. Органам государственной власти следует задуматься о создании межведомственного мониторингового центра, который занимался бы сбором, обобщением и анализом информации о различных формах проявлений ксенофобии. Только совсем недавно эту функцию, по нашей информации, возложили на Государственный комитет по делам национальностей и религий.

Пока же мониторинг проявлений ксенофобии по мере сил выполняют общественные организации, на настоящий момент в первую очередь – это КНГУ и Центр гражданских свобод, а также проект «Без границ!» Центра «Социальное действие», Украинская ассоциация «Международная амнистия», Восточно-Европейский институт развития и некоторые другие. Важна роль международных структур, таких, как Международная организация миграции и Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев и вынужденных переселенцев. Активно отслеживает ситуацию в Украине американская правозащитная организация Union of Councils (UCSJ).

Насилие на расовой почве – наиболее вопиющая, но далеко не единственная форма проявления ксенофобии. В этом вводном обзоре я постараюсь комплексно рассмотреть тему ксенофобии в нашей стране, последовательно проанализировав разные аспекты этой проблемы.

Уязвимые национальные меньшинства

В целом, несмотря на очевидные сложности социального и экономического характера, этнокультурная жизнь национальных меньшинств в Украине развивается нормально. Созданы в большей или меньшей степени (у разных этнических групп – по-разному) жизнеспособные и активные общинные (или квази-общинные) структуры, государство не препятствует (а иногда даже способствует, хотя и не в той мере, как это подразумевается современными европейскими стандартами относительно государственной этнополитики) национально-культурной жизни этнических меньшинств.

Ксенофобия не является острой проблемой для традиционных, проживающих веками на территории современной Украины этнических и религиозных меньшинств. Однако есть и исключения. В силу специфических причин (в каждом конкретном случае – уникальных) представители некоторых этнических или этнорелигиозных групп все же часто являются объектами ксенофобии и подвергаются диффамации, дискриминации или даже нападениям на почве ненависти.

В первую очередь, к уязвимым этническим группам относятся ромы (цыгане). В силу социально-экономических, культурных и исторических причин большинство членов этой этнической группы принадлежат к беднейшим слоям населения. Устойчивые негативные стереотипы массового сознания, связанные с ромами, живы в украинском обществе. Вполне респектабельные средства массовой информации не гнушаются эксплуатировать эти стереотипы, изображая обобщенный портрет целого народа в образе наркоторговца и мошенника. Правоохранительные органы порой проводят профилактическую работу с ромами, которую вполне можно оценивать как дискриминационную. Трудности возникают у ромов и при устройстве на работу.

Очевидно, что для корректного разрешения проблем, связанных с положением ромов в Украине, необходима комплексная, системная и долговременная программа, подобная программам, уже продемонстрировавшим свою эффективность в других странах Восточной Европы (например, Венгрии и Румынии). Однако ксенофобия и дискриминационные меры по отношению к ромам, фиксируемые, в том числе, со стороны правоохранительных органов, также требует специального комплекса мер противодействия.

Крайне сложным продолжает оставаться положение крымских татар, вернувшихся в Крым из мест депортации. В Автономной Республике Крым остро стоит проблема возвращения и интеграции в украинское общество бывших депортированных. Интеграцию репатриантов затрудняет отсутствие закона «О восстановлении прав лиц, депортированных по национальному признаку» (ветированного еще президентом Леонидом Кучмой и так и не принятого при Викторе Ющенко). Нет и адекватной законодательной базы (например, в виде закона о национально-культурной автономии) и для введения в юридическое поле Меджлиса крымскотатарского народа (исполнительного органа Курултая – съезда крымскотатарских делегатов).

Безусловно, корень проблем крымскотатарского народа и, соответственно, решение вопроса лежит, в первую очередь, в социально-экономической, а не в этнополитической сфере. Но необходимо отметить, что сегодня важную негативную роль в происходящих на территории полуострова процессах играет ксенофобия. В самых тиражных крымских изданиях в большом количестве публикуются материалы, которые можно назвать не просто некорректными или диффамационными, но и прямо разжигающими межнациональную рознь. В качестве примера эксплуатации «hate speеch» («языка вражды») часто приводится газета «Крымская правда», некоторые авторы которой формируют у читателя картину просто эсхатологического противостояния между «носителями православной цивилизации» и «мусульманами».

Публикации, содержащие язык вражды, может, и не «разжигают национальную вражду» в том понимании, какое заложено в статье 161 Уголовного кодекса, но они однозначно вызывают у читателя негативные чувства по отношению к какой-то группе (в случае «Крымской правды» – к татарам и мусульманам вообще). И речь идет о самом многотиражном издании Крыма; что уж говорить, например, о выходящей в АРК откровенно православно-националистической газете «Русичи» или «Русском Крыме».

В крымскотатарской среде происходят свои процессы, и если Меджлис – по крайней мере, официально – выступает за ненасильственные методы борьбы за свои права, терпимость к соседям и подчеркнутую лояльность к украинскому государству, то недовольные «соглашательской» позицией Меджлиса радикалы, в свою очередь, апеллируют к мобилизационным моделям, предполагающим «образ врага». Не в меньшей степени, чем русские национал-радикалы, крымскотатарские радикалы склонны воспринимать любой конфликт из-за земли в этнических терминах. Свою роль в радикализации крымских татар играет распространение на полуострове идеи «политического ислама», пропагандирующихся, например, газетой «Возрождение» (издатель – Мусульманская религиозная община «Алушта»), которая является рупором местных салафитов. Конкретнее, издание связывают с крымским филиалом радикальной исламистской международной организации Хизб ат-Тахрир аль-Ислами (Партия исламского возрождения).

Очевидно, что чем дальше будет откладываться решение актуальных для крымских татар проблем (в первую очередь – земельных), тем большую популярность получат радикальные идеи.

Во всеукраинском масштабе к уязвимым меньшинствам часто относят евреев. На сегодняшний день, правда, положение еврейского народа в Украине вполне стабильное, однако евреи продолжают оставаться объектами для диффамации в некоторых средствах массовой информации, и иногда – жертвами уличных нападений. В последнем случае речь идет практически исключительно об израильтянах и/или религиозных евреях, которые из-за характерной одежды бросаются в глаза на улице. Верующих (вернее, соблюдающих) иудеев часто целенаправленно выслеживали или подстерегали возле синагог. То есть, скорее можно говорить о приверженцах иудаизма как уязвимой религиозной группе, а не о евреях как об уязвимом этническом меньшинстве. В целом же, несмотря на шумную информационную кампанию прошлого года о небывалом росте антисемитизма в Украине, по нашим данным, ситуация в этой области довольно стабильная, а по некоторым показателям (например, количество юдофобских публикаций) был зафиксирован даже заметный спад.

Гораздо хуже ситуация обстоит с представителями «новых меньшинств» – недавними гостями Украины, вынужденными мигрантами и беженцами. Именно они чаще всего становятся объектами ксенофобии – от оскорблений до дискриминации и насилия. Страдают также иностранные студенты, бизнесмены и даже дипломаты.

Среди жертв расистов – выходцы из стран Африки, Центральной и Юго-Восточной Азии, Ближнего Востока, кавказских республик Российской Федерации, государств Закавказья и даже Латинской Америки. Погибли в результате избиений и ранений, нанесенных ножами и другим холодным оружием, выходцы из Гамбии, Бангладеш, Нигерии, Республики Корея, Ирака, Конго, Сьерра-Леоне, Грузии… География известных нападений широка: Винница, Житомир, Киев, Луганск, Луцк, Львов, Николаев, Одесса, Тернополь, Севастополь, Симферополь, Харьков, Черкассы.
По-настоящему серьезный характер приобрела проблема расистского насилия в отношении иностранных студентов. Потенциально она может нанести серьезный ущерб как международной репутации Украины, так и ее экономике. В нашей стране обучается около 40 тыс. студентов из-за рубежа. Больше всего в страну приезжают учиться из Ирана, Сирии, Турции, Китая, Индии и других стран Азии и Африки. Зарубежные студенты приносят вузам Украины более 70 миллионов евро в год (по данным за 2006 г.), тем самым на 11% финансируя всю систему высшего образования страны.

Скинхеды и их жертвы

Неожиданно и неспровоцированно нападают на прохожих с отличающимися от большинства населения Украины внешними антропологическими данными, как правило, бритые или коротко стриженные подростки в высоких шнурованных ботинках и подвернутых джинсах, уверенные, что «очищают страну». Так выглядят типичные представители движения скинхедов. Это молодежное течение, в субкультуре которого важное место занимают нацистская символика и расистская идеология, а к стилистическим особенностям относится агрессивная модель поведения. Как и всякое молодежное течение, скинхеды – это не организация, а сеть группок, объединенных мировоззрением, атрибутикой и образом жизни.

Группировки наци-скинхедов (или «бонхедов», как их называют их субкультурные «оппоненты») заметно активизировались в крупных городах Украины последние два года. Это молодежное движение переживает сейчас бурный рост.

Скинхеды, или скины, как они сами себя сокращенно называют – течение в молодежной культуре, появившееся в бедных рабочих кварталах Великобритании в конце 1960-х гг. Первоначально это было агрессивное движение скорее социального протеста против как официальной культуры, так и против молодежной субкультуры детей «среднего класса» – хиппи и битников. Первые скинхеды носили короткие стрижки («лысыми» они были только по сравнению с длинноволосыми хиппи), тяжелые ботинки строительных рабочих и «донки» – грубые куртки или полупальто докеров. Скины били «волосатиков» и «паков» – весьма многочисленных в Англии выходцев из Пакистана, занимающихся преимущественно торговлей и мелким бизнесом. При этом в целом к представителям других этнических групп скинхеды относились нейтрально или даже с симпатией, слушали ямайскую музыку реггей и ска.

Следующее поколение бритоголовых, оформившееся в конце 1970-х – начале 1980-х, немного изменило внешний облик и мировоззрение. Они обрили голову и одели черные джинсы и короткие куртки без воротника. Объекты своей ненависти скинхеды стали выбирать по этническому и антропологическому, а не социальному признаку. В движении скинхедов, как и в любой другой молодежной субкультуре, важную роль играет символика и атрибутика. Откровенно идеологические и пропагандистские издания пользуются небольшой популярностью у подростков. Во многом мировоззрение субкультурной группы распространяется на новичков именно через символику или музыкальные тексты и подобные материалы. В последнее время большую роль, как в «пропаганде», так и просто в общении и в налаживании горизонтальных связей, играет Интернет.

В символике наци-скинхедов основное место занимает «кельтский крест» (крест в круге, лучи креста выдаются за пределы окружности), косой «конфедератский» крест (флаг южных рабовладельческих американских штатов времен гражданской войны). Иногда используется свастика, как классическая, 4-лучевая, так и 3-лучевая (символ апартеида). Распространены рунические символы, использовавшиеся в свое время в нацистской Германии – например, сдвоенная руна «зиг» (две молнии а-ля SS). В последнее время широкое распространение получили (под влиянием родственной скинхедам субкультуры футбольных фанатов) нарукавные нашивки с изображением украинского флага, бейсболки с малым гербом Украины («тризубом»).
Иногда скинхеды используют нашивки с зашифрованными лозунгами, понятными только своим (подобная система кодировок, ровно как и специфический сленг – обычная черта молодежных субкультур). К таким лозунгам относятся, например, «88!» (зашифрованное по номерам букв «Heil Hitler»), «14 слов» (своеобразный «символ веры» скинхедов, сформулированный американцем Дэвидом Лейном, одним из признанных идеологов движения: «WE MUST SECURE THE EXISTENCE OF OUR PEOPLE AND A FUTURE FOR WHITE CHILDREN!»), и т.п.

В одежде у скинов преобладает стиль «милитари» (камуфляжные штаны и куртки); военные или стилизованные под военные высокие шнурованные ботинки на толстой подошве, иногда со стальными мысками (популярностью пользуется продукция фирм «Доктор Мартинс» и «Гриндерс»); короткие спортивные куртки (т. н. «бомбер» или куртки различных футбольных клубов) черного, защитного или, реже, синего цвета; часто подтяжки; полувоенные кепи (т. н. «гансовки»); черные джинсы с высоко закатанными штанинами. Иногда скинхеды перепоясываются армейскими ремнями «советского» образца, залив предварительно внутрь пряжки свинец для тяжести. Такой ремень в умелых руках – опасное оружие.

Основной внешний признак скинхеда – это обритая или коротко, «под ноль», остриженная голова. Важной частью имиджа бритоголовых является распространенность татуировок – со специфически скиновской или прямо нацистской символикой.

Следует учесть, что вышеописанному шаблонно-хрестоматийному облику скинхеда совсем не обязательно соответствуют реальные молодые люди, нападающие на иностранцев. С одной стороны, разделяющие ксенофобские установки агрессивные подростки далеко не всегда имеют даже просто финансовую возможность приобрести недешевые «мартинсы». Да это и не важно: даже идеологи движения утверждают, что внешний имидж не имеет значения, главное для того, чтобы быть «настоящим скином», это бить «врага», «а во что ты при этом обут, совершенно не важно, хоть в лапти». С другой стороны, более опытные «товарищи» сознательно избегают «внешних атрибутов», чтобы не иметь проблем с милицией или оппонентами из числа практикующих уличное насилие «антифа». Большую популярность приобретают менее бросающиеся в глаза «маркеры» субкультурной принадлежности – например, определенная одежда (куртки-балахоны и т.п.) некоторых фирм, не такая специфическая, как «мартинсы». Такая эклектичная помесь спортивного и официального стиля, т.н. «кэжуал», популярна и среди футбольных хулиганов.

В Киеве первые скинхеды появились, по данным прессы, еще в конце 1980-х гг. Однако тогда они скорее представляли локальную версию общесоюзного «гопнического» движения (наподобие подмосковных «люберов» или питерских «наци»), подражавшую известным разве что по «ругательным» статьям в журнале «Ровесник» английским скинам. Соответственно, и выплескивали свою агрессию первые скины на всяких «хиппи волосатых». Следующее поколение украинских скинов появилось уже в середине – конце 1990-х гг. Численность их была невелика, и за пределами молодежных субкультурных кругов о них узнали только в 2002 г., когда Дмитрий Волков («Демьян»), один из первых украинских скинов, повел молодую смену на погром киевской Центральной синагоги (Бродского). Волков и несколько активных погромщиков тогда были осуждены (причем организатор погрома – по 161 ст. УК), но эстафету приняли другие. С середины 2000-х гг. неонацистская субкультура в Украине начала стремительно расти.

Сегодня, согласно широко озвученным данным МВД, в Украине насчитывается около 500 скинхедов. Я склонен согласиться с этой цифрой, с тем лишь уточнением, что речь идет только об устойчивом «ядре» субкультуры; «периферия», состоящая из подростков, время от времени посещающих какие-то мероприятия или «тусовки», в подобных движениях всегда на порядок количественно больше «ядра». Как и любая другая, неонацистская субкультура подразумевает возможность разных уровней «погружения»: есть масса разрозненных «модников», воспроизводящих внешний образ, «тусующихся», пьющих пиво, посещающих концерты или футбольные матчи; а есть устойчивые группы по 5-10 человек, которые целенаправленно рыщут по улицам вечернего города в поисках жертв «неправильной» внешности.

Чем можно объяснить резкий рост агрессивной расистской молодежный субкультуры, который мы фиксируем в Украине сегодня? Безусловно, как у всякого сложного явления, есть немало факторов, прямо или косвенно «работающих» на этот рост. Здесь и обусловленная социальной ситуацией криминализация молодежи, и бурное развитие украинской «околофутбольной» инфраструктуры, и наглядный пример северо-восточного соседа, где насилие на почве ненависти давно стало вопиющей проблемой, и распространение в обществе в целом ксенофобских взглядов, и некорректное освещение в украинских средствах массовой информации этнокультурной проблематики, в первую очередь, в контексте миграции. Часто сами миграционные процессы называют среди важнейших факторов роста ксенофобии в обществе. Даже в экспертной среде можно встретить мнение, что ксенофобия – ответная реакция на миграцию. Мне кажется, это упрощенное понимание процесса. Ксенофобскую реакцию провоцируют не мигранты как таковые, а неготовность украинского общества к восприятию миграции.

Что можно сделать?

Несмотря на то, что динамика в сфере нападения на почве ненависти пугает, похоже, что волна насилия начинает спадать. Если посмотреть на поквартальную статистику нападений (см. таблицу), то мы увидим постоянный и стремительный рост количества подобных преступлений, продолжавшийся до весны 2008 г. Дальше количество нападений стало уменьшаться. Связано это, насколько можно судить, с активизацией усилий правоохранительных органов, направленных как на поиск и наказание преступников (в апреле – мае в Киеве прошло несколько громких процессов над скинхедами-убийцами, закончившихся суровыми приговорами), так и на профилактику в подростковой среде. Хотя рано еще говорить об устойчивой тенденции, однако хочется верить, что перелом в динамике роста количества нападений на почве ненависти произошел.

Однако очевидно, что только правоохранительные органы, несмотря на все старания, не смогут справиться с проблемой в целом. Насилие на почве ненависти – это следствие, а не причина; это только надводная часть айсберга, самая заметная и вопиющая, но только одна из форм проявлений ксенофобии.

Нигде в мире подобные проблемы не решались только репрессивными методами. И государственным структурам, и общественным организациям предстоит предложить еще немало усилий, в первую очередь, в сфере культуры и образования, для того, чтобы внедрить в общество основы толерантности. Это, конечно, длинный и сложный путь, однако другого у нас нет.