ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ КРЫМСКИХ ТАТАР:
НЕСКОЛЬКО РЕЦЕНЗИЙ

Вячеслав ЛИХАЧЕВ

Зайцев И. Крымская историографическая традиция XV – XIX: Пути развития. Рукописи, тексты и источники. – М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 2009. 304 с.

Крымское ханство было одним из самых значительных по территории, влиянию, военно-экономическому и культурному потенциалу государств своего времени. Украина, унаследовавшая территорию и остатки материальной культуры ханского периода, сделала до обидного мало для изучения духовного наследия крымских татар (как эпохи расцвета их государственности, так и позднейшего периода) и его интеграции в общую копилку культурных достижений полиэтничной украинской нации. Вопиющей несправедливостью представляется, что как в массовом историческом сознании, так зачастую и в учебной и даже исследовательской литературе образ ханства зачастую предстает в искаженном виде. На страницах учебников и популярной литературы крымские татары предстают только как грубые, дикие кочевники, совершающие набеги на славянские земли ради грабежа и разбоя. Как минимум однобокость этого взгляда очевидна – однако культурное богатство Крымского ханства остается неизвестным не только широкой публике, но и практически неисследованным даже в отечественной малотиражной научной литературе.

Разумеется, подобное вопиющее «белое пятно» в украинской историографии сформировалось не только, да и не столько в силу застарелого негативного стереотипа, но в результате совокупного действия ряда вполне объективных причин. К таковым можно отнести и разгром украинского востоковедения, только поднявшего голову в начале ХХ в., в целом, и «закрытость» всех тем, связанных с историей и культурой крымских татар в Советском Союзе, начиная с 1940-х гг., и трудности в формировании постсоветской украинской востоковедческой школы. Научное изучение крымскотатарского наследия и сегодня осложняется массой факторов – от необходимости для современного исследователя овладеть не только несколькими тюркскими, но также персидским и арабским (не говоря уж о нескольких европейских) языками, до сложности поиска источников по истории Крыма ханского периода, лишь незначительная часть которых сохранилась в Украине, в то время как гораздо большая оказалась разброшенной по многочисленным хранилищам России, Турции, Польши, Румынии, Венгрии, Сербии, Германии, Франции, Англии, Египта, Ирана.

Вне зависимости от причин, факт остается фактом: современное украинское востоковедение пока и близко не подошло к написанию полноценной истории Крымского ханства на современном уровне. Отдельные исследователи не без успехов на некоторых направлениях перекрывают какие-то ниши в изучении прошлого татар Крыма, но представляется, что написание всеобъемлющей качественной политической и культурной истории ханства должно было бы стать отдельным, значительным и довольно масштабным исследовательским проектом. Возможно, следовало бы придать ему международный характер, поскольку во многих областях изучения Крымского ханства зарубежные исследователи значительно опередили отечественную науку.

Книга российского исследователя И.Зайцева, анализирующая историографическую традицию ханства, является хорошим тому примером.

Носит она в первую очередь источниковедческий характер. В центре внимания автора – рукописные сочинения XV–XIX вв. по истории Крымского ханства, написанные как самими уроженцами Крыма, так и османами, на тюрки, староосманском, персидском и арабском языках.

Ранее И. Зайцев посвятил несколько монографий другим государствам, наследовавшим империи Чингисхана – «Между Москвой и Стамбулом. Джучидские государства, Москва и Османская империя (начало XV – первая половина XVI вв.)» (М.: Рудомино, 2004) и «Астраханское ханство» (М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 2006). Крымские исторические сочинения представляют для него особый интерес: «Только на примере Крымского ханства можно проследить эволюцию историографии постзолотоордынских юртов в ее относительной полноте. Только крымские материалы дают возможность увидеть, как могло развиваться историческое сознание интеллектуальной элиты одного из джучидских государств под влиянием мощных золотоордынских традиций и под воздействием внешних сил (в крымском случае – османского культурного импульса)».

Исследование представляет собой в первую очередь скрупулезный, выверенный до мелочей анализ источников, начиная от палеографических и кодикологических особенностей дошедших списков и вероятных источников, послуживших основой сочинения, и заканчивая дальнейшим бытованием и влиянием, оказанным конкретным трудом на последующую традицию. Излишне и говорить, что подобная качественная источниковедческая обзорная работа не только доставляет подлинное удовольствие читателю, но и крайне важна (более того – представляет собой условие sin qua non) для всех последующих исследователей истории ханства.

И. Зайцев избегает в своей книге каких-либо смелых обобщений, сводит к минимуму теоретические рассуждения и концептуализацию, да вообще старается не отвлекаться от первичного анализа источников. Тем не менее, хотя автор, безусловно, не ставил перед собой подобной задачи, из нарисованной им широкой панорамы только исторических сочинений, написанных в Крыму и посвященных Крыму, складывается картина впечатляющей и многообразной письменной культуры, развитой на уровне наиболее культурных столиц Восточной Европы. «Кругозор и начитанность некоторых ханов в традиционных исламских науках поражают своей широтой», замечает мимоходом И.Зайцев. Не в меньшей степени поражает читателя, воспитанного на стереотипах о «диких татарах», походя проведенный автором анализ основного репертуара крымскотатарской книжной продукции эпохи Средневековья, проделанный на основе статистического распределения дошедших до нас списков.

История конкретных книг, которую так или иначе затрагивает автор, помогает понять контекст крымской историографической традиции. Так, весьма любопытны примеры книготорговли и книгообмена между поволжскими государственными образованиями и Крымом, а также ханством и «Большим» Ближним Востоком. Приведу еще одну цитату: «…Все эти факты свидетельствуют о высокой степени развития книжной культуры в Казанском, Крымском, Астраханском ханствах, Ногайской орде, о тесных культурных связах в области книжности между этими государственными образованиями, о контактах со Средней Азией и Османской империей. Несмотря на политический развал, постзолотоордынские государства представляли собой единое культурное пространство, связанное общностью традиций, язка, науки, литературы и образованности. Но не только джучидские государства были источниками, из которых рукописные книги попадали в Крым. Естественно, что поток рукописей из старых культурных центров исламского средневековья – Ирана, Египта и Сирии также не миновал Крымского ханства».

В заключение, не могу не отметить того, что работа в значительной части является результатом исследования «Крымское ханство в XV – первой половине XVI в.», поддержанного грантом государственного Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) и грантом президента Российской Федерации; издание книги стало возможным благодаря другому гранту РГНФ. На обратной стороне обложки приведено высказывание великого русского востоковеда и археолога Н.И. Веселовского: «История Крымского ханства тесно связана с историей России… Россия унаследовала Крымское ханство, на ней и лежит обязанность представить полную и беспристрастную историю этого ханства, к тому же средств у нас имеется для такой истории более, чем где-либо». Что ж, спустя сто с лишним лет после того, как этот смелый тезис был сформулирован, и несмотря на возникновение на политической карте государства Украина, приходится согласиться с профессором Веселовским (особенно в последней части его высказывания), по крайней мере до тех пор, пока президент Украины не начнет выделять гранты на написание истории Крымского ханства отечественными учеными.

Только, кажется, в силу хронической неспособности хоть к какому-то стратегическому мышлению, украинские власти вряд ли хоть когда-нибудь поймут, зачем и кому это нужно. Однако, оставив в стороне неуместную в контексте научного знания политическую конъюнктуру, следует признать, что если российские исследователи продолжат работу по изучению прошлого Крымского ханства на том же великолепном уровне, который задан монографией И. Зайцева – то заслуженная благодарность коллег и читателей будет им обеспечена.



* * *

Олександр Богомолов, Сергій Данилов, Ігор Семиволос. Іслам і політика ідентичностей у Криму: від символічних війн до визнання культурного розмаїття – Київ: Видавничий дім «Стилос», 2009. 56 с. О. Богомолов, С. Данилов, І. Семиволос, Г. Яворська. Ісламська ідентичність в Україні. – К.: АМЕS, 2005. 130 с.

К изданиям киевского Центра ближневосточных исследований (AMES) у меня есть две основные претензии – авторы пишут их редко, и их объем невелик. Помимо личной симпатии к авторам, эту оценку я могу аргументировать их блестящей востоковедческой и лингвистической подготовкой, великолепным знанием современного материала, умением формулировать тематику, не бояться полевых исследований и писать обо всех субъектах беспристрастно.

Надо сказать, это совсем неочевидные качества для современных украинских ученых, работающих в этой нише – что б не создавалось впечатление, что я некритично воспринимаю все, что пишется в нашей стране по интересующей меня теме, отмечу, например, что из-под пера директора Украинского центра исламоведения Николая Кирюшко порой выходят довольно малоосмысленные и поверхностные тексты, к тому же изобилующие ошибками.

В авторах Центра ближневосточных исследований особенно, пожалуй, импонирует способность категоризировать проблематику, выявлять за «газетными» сюжетами глубинные, аксиологические контексты. Надо сказать, что поверхностность, отсутствие способности к концептуализации – большой недостаток многих украинских работ по крымскотатарской проблематике, авторы которых могут собрать богатый фактический материал, но не всегда понимают, что с ним делать. (Тут можно напомнить, что именно AMES издал украинский перевод важной работы Дейла Ейкельмана «Ближний Восток и Центральная Азия: антропологический подход» (Близький Схід та Центральна Азія. Антропологічний підхід / Пер. з англ. П. Шеревери. – К.: ВД «Стилос», 2005. 374 с.), за что Центру ближневосточных исследований отдельная благодарность).

Вдумчивый читатель, которого не отпугивают «марджи’йа и бинарные социально-политические модели», «гетерогенная и меняющаяся коллективная идентичность», или «освоение концептуального аппарата политического ислама», рассыпанные по страницам издания Центра, в определенный момент понимает, что иначе описать предмет действительно сложно. Речь не идет об «эзотерическом» научном обыкновении говорить о простых вещах сложным языком – это, во-первых, попытка не только описать, но и понять, а во-вторых – единственный способ быть корректным, отойти от газетного языка, в котором уже в силу определенных семантических коннотаций (на что справедливо обращают внимание и авторы) заложены примитивизация и искусственная «конфликтизация» дискурса. Недаром отдельный комплекс практических предложений в «Исламе и политике» касается выбора терминологии для журналистов при описании крымских реалий.

Книга «Исламская идентичность» несколько больше объемом, чем «Ислам и политика», более ранняя, как бы «вводная» и «общая», и предназначена скорее широкому кругу читателей. Ее стоит читать всем, интересующимся темой (она выходила и по-украински, и по-русски). «Ислам и политика» – узкая, тезисная, краткая до реферативности (она скорее подразумевает, что с фактологией крымских конфликтов и т.п. читатель и так знаком), а главное – она носит практический характер. Это скорее аналитическая записка, содержащая практические предложения для органов государственной власти, касающиеся непростой крымской ситуации.

* * *

Эльмира Муратова. Ислам в современном Крыму: индикаторы и проблемы процесса возрождения. – Симферополь: ЧП «Эльиньо», 2008. 240 с.

Книга молодой симферопольской исследовательницы, доцента кафедры политических наук Таврического национального университета Эльмиры Муратовой заслуживает внимания в первую очередь в силу содержащихся в ней фактических сведений. Если сравнивать ее книгу с рецензированными ранее изданиями AMES, то крымская исследовательница, безусловно, проиграет киевлянам в аналитичности и глубине бекграунда, как политологического, так и востоковедческого. Однако, исследование Э.Муратовой необходимо прочитать всем, кто интересуется исламским возрождением в Украине (не только в Крыму – в книге довольно полно отражены «общеукраинские» процессы и подробно рассказано о различных мусульманских «юрисдикциях», существующих в стране).

Наиболее удачно, на мой субъективный взгляд, у автора получились главы, посвященные «внутренним» процессам. Глава о межконфессиональных конфликтах и отношениях с государством мне показалась менее удачной – может быть, потому, что на эти темы уже много было написано самыми разными авторами, и без привлечения качественно новых источников или без использования принципиально других методологических подходов сложно сказать что-то принципиально новое. А вот глава о количественных и качественных показателях деятельности мусульманских общин в Крыму (например, об исламском образовании, или о восстановлении и строительстве мечетей) просто замечательна по полноте фактического материала. Удачна и глава, описывающая отношения Меджлиса с исламскими организациями – лояльными и оппозиционными, украинскими и зарубежными.

К сильным сторонам исследования относится источниковая база – Э. Муратова имела доступ, в частности, к личному архиву Мустафы Джемилева и документам Духовного управления мусульман Крыма (ДУМК). Это позволяет ей цитировать, например, письма Эмирали Аблаева к В. Малиборскому, в которых муфтий мусульман Крыма требовал от председателя Комитета по делам религий при Совете министров Автономной Республики Крым отменить регистрации общин, не подчиняющихся ДУМК, и не регистрировать впредь общины без предварительных консультаций с Муфтиятом.

Как видно из приведенного примера (информация, как мне кажется, представляющая официальное крымское Духовное управление в не слишком-то привлекательном свете), еще одним важным достоинством книги является незангажированность автора. Она скорее предоставляет читателю информацию, нежели выносит оценочные суждения (что часто у нас выдается за аналитику). Определенные обобщения (в том числе, совершенно справедливые) выглядят у Э. Муратовой как-то не очень убедительно в силу не всегда безупречной доказательной базы. Так, тезис об отсутствии реальных оснований для утверждения о существовании некоего особого «крымского ислама» аргументируется тем, что опрошенные автором «эксперты» (в том числе – духовные лидеры мусульман Крыма) не смогли привести никаких конкретных обоснований его «особости».

Разумеется, исследование можно покритиковать еще в каких-то мелочах, в чем-то хочется с автором и поспорить, но я воздержусь от этого. Единственное, по поводу чего я никак не могу промолчать – это раздражающая и крайне затрудняющая чтение небрежность текста. Он банально не вычитан (я не нашел в выходных данных упоминаний о редакторе или корректоре – у меня есть подозрение, перерастающее в уверенность, что их у издания не было), а несогласованность падежей и неверное управление глаголами, к сожалению, достигают такой концентрации, что просто трудно становится читать. И это очень печально, потому что книга должна быть прочитана всеми, интересующимися темой.