КУЛЬТУРА ПАМЯТИ В ГЕРМАНИИ

В октябре минувшего года группа украинских экспертов посетила Германию по приглашению министерства иностранных дел ФРГ. В рамках семинара «Культура памяти в Германии» они познакомились с тем, как формируется в стране культура памяти, как молодое поколение воспитывают в духе уважения к истории, понимания трагических страниц, важности сохранения и поддержания памятных мест.

Украинские эксперты посетили важнейшие мемориалы и памятники, познакомились с концепциями памятных мемориалов в бывших концлагерях в новых федеральных землях.

О впечатлениях от увиденного наша беседа с директором Центра еврейского образования Яной Яновер.

— В чем суть политики памяти в Германии, как воспитывают ее у молодежи, обычных граждан?

— Организаторы этой поездки стремились показать, что культура памяти – это интегральное понятие. Это память обо всех без исключения событиях, людях, жертвах Первой и Второй мировых войн, тоталитарного режима в Восточной Германии в послевоенное время. Так, например, концлагерь Заксенхаузен, в местечке Ораниенбург, в 30 км от Берлина, сразу же после победы над нацистами превратился в концлагерь для «перевоспитания» нацистских же чиновников среднего звена, не проходивших по Нюрнбергскому процессу. Узники этих лагерей не прошли следствие и суд, т.е. это было внесудебное преследование, в отличие, например, от американской зоны оккупации, где вина заключенных была установлена в судебном порядке, а следовательно были выдержаны стандарты правосудия. Эти жертвы тоже помнят.

В Заксенхаузене были заключены представители разных стран, в том числе русские, евреи, поляки, украинцы. Там покончил жизнь самоубийством сын Сталина, там сидел Бандера. Память всех, кто был здесь узником – пострадал или погиб, увековечивается на специальной стене, где могут повесить мемориальную табличку и напомнить о жертвах всех режимов, чего не было во времена ГДР. Это один пример сохранения памяти.

Существуют и другие, например, майлстоунсы. Это металлические пластины размером 10 х 10 см, которые устанавливают на мостовой в память о каком-то человеке, жившем здесь. Установка такой таблички стоит 95 евро, ее можно заказать художнику. Такая форма увековечения памяти существует во всей Германии.

Очень сильный воспитательный эффект производят таблички со статьями антиеврейских законов. Например, возле булочной, на табличке написано, что евреям здесь можно покупать хлеб только в определенное время. Человек идет покупать хлеб тогда, когда он хочет, может или имеет время и вдруг видит, что кому-то это можно сделать в строго ограниченное время.

Это еще не убийство, но уже кто-то принуждает человека жить в условиях дискриминации – покупать хлеб, есть, пить, заниматься любовью в строго отведенное властью время. На эмоциональном уровне это очень серьезно.

Еще один пример. На месте уцелевшей синагоги после войны по согласованию с евреями была построена школа. Ее ученики из года в год разыскивают имена погибших или пострадавших от режима и своею рукою вписывают их на отдельном кирпичике.

За это время из таких кирпичиков во дворе школы уже сложена стена. Кроме того во дворе школы стоит памятник работы профессионального скульптора. Так с юных лет воспитывается потребность в памяти о прошлом, о людях, ставших жертвами времени и бесчеловечных идей.

Для меня шоком было узнать, что на момент окончания войны в Берлине проживало не менее 8 тыс. евреев. При этом насчитывается известных 700–800 мест, где берлинцы в нацистской столице укрывали евреев. Евреев-мужей – официально. Это уму не постижимо, это при том, что в атласе еврейской истории Гилберта перечислено всего три немца-праведника. Понятно, что их было гораздо больше. В социалистическом Берлине об этом молчали.

Я думаю, в Берлине о многом и о многих можно рассказать. Среди спасателей не было представителей высших слоев общества, спасателями были бомжи, проститутки, которые не имели связей с нацистами, но и не противостояли нацистскому режиму. Потрясающе! Один парень – еврей рассказал мне, что его бабушка отдала немке, скрывающей ее, свои золотые украшения. Немка брала у нее плату, хотя пострадать могли обе. А после войны, когда они выжили, немка вернула украшения.

— Думаю, что отдельная тема – это современные еврейские объекты.

— Да. Это потрясающе и ни на что не похоже. Воспитательный эффект поразительный и мощный. Один раз посетишь, и никогда не будешь рисовать свастику на заборе и рядом писать «Смерть жидам!». Прежде всего это еврейский музей в Берлине и Центр «Иудаика» на Ораниенбургштрассе, где раньше была центральная синагога Берлина.

Даниэль Либескинд, современный архитектор, по проекту которого сейчас строится небоскреб на месте Гранд зира в Нью-Йорке, является архитектором еврейского музея в Берлине. Основная идея проекта – три оси еврейской философии. Одна ось – от Холокоста – черная стена – и до спасения, которая ведет в светлый сад.

Сад представляет собой площадку, где под наклоном стоят бетонные колоны. Вверху – вроде бы свет, ощущение, будто тебя оторвали от корней, но спасение еще возможно. Вторая ось – от черной стены в черный двор – башня Холокоста. Жуткое ощущение – черная высокая башня, 21-метровый треугольник, где нет света, и только небольшая щелочка под потолком. Когда ты находишься внутри, то этот свет для тебя недостижим, тебе его больше не увидеть, этот свет не для тебя. Сквозь эти отверстия ты еще слышишь голоса снаружи – там жизнь, но у тебя нет с нею связи. И третья ось – продолжение жизни – некие лестницы из холла, потом через эту ось, собственно говоря, уже в экспозицию. Даже форма музея имеет смысл. Либескинд взял карту довоенного Берлина и обозначил на ней точки, где жили знаменитые евреи. Связав эти точки, он получил причудливую форму музея.

Сюда приходит много посетителей, очень много нееврейских детей, проводится большая воспитательная работа. Передать все словами невозможно, это нужно посмотреть, а все увиденное производит очень сильное впечатление.

Второй объект – центр на Ораниенбургерштрассе, где была очень богатая синагога, построенная в 1866 г. После войны это была восточная зона и реставрация началась, когда по распоряжению Хонеккера был поставлен купол. Ныне синагоги фактически не существует, но есть фасад и вход, там находится еврейский общинный центр.

— Ты сейчас занимаешься программой описания старых еврейских кладбищ в Украине. Как охраняются и существуют кладбища в Германии?

— Мы были на еврейском кладбище, называемым новым, старое находится возле синагоги, оно было разрушено нацистами, мацевы, естественно, не сохранились, но есть охраняемый кусочек земли, там написано, что это было еврейское кладбище и там были похоронены такие-то важные люди.

Новое кладбище (тоже уже достаточно старое, с 1870 г.) Берлина занимает 43 гектара. Там ничего не было разрушено ни нацистами, ни во время союзнических бомбардировок, ни советской властью. Более того, и этому можно верить, первые похороны после взятия Берлина состоялись буквально 13 мая.

В этот же день в кладбищенской синагоге состоялось богослужение, и утверждают, что на нем присутствовало много солдат-евреев Советской армии. Я испытала глубокий душевный трепет, потому что мой дед дошел до Берлина. Может быть он был там.

— Опыт этой работы можно имплементировать в Украине?

— Важно увидеть, как все это работает в западном современном обществе. Важен не сам памятник, не факт его установки. Важно его восприятие, как минимум, его сохранность. Ну, поставим мы памятник, вложим деньги, будем считать, что галочка поставлена. Важнее воспитать именно такое же восприятие и отношение. Немцы говорят: «Да, нам стыдно за это, но это наша история, это были наши евреи». А мы слышим: «Это были ваши люди, вы им и ставьте памятник». К тому же и какой-то председатель сельсовета может вписать в смету дорогу к памятнику.

Есть и еще один аспект. Появились в Украине западные исследователи, результаты деятельности которых находятся за пределами научного и культурного поля Украины. Они абстрагируются от еврейских организаций Украины. Но мы, как наследники людей, которые там лежат, хотели бы, чтобы собранные данные находились в научном и культурном обороте страны, где они собраны. Работы хватит всем еще не на одно поколение, но уже следующее поколение не увидит свидетелей этих событий, потому что умрут все, кто может что-то рассказать. Не нужно бороться за приоритет, нужно хранить память. А она у нас общая. Это уже пора понять всем.

Беседовала Татьяна Хорунжая

До головної сторінки
Контакт

Copyright Форум Націй © 2004-2010
Дизайн та підтримка- О. З.