«Я ВОЮЮ ПОСЕРЕДИНЕ»

В интервью корреспонденту газеты «Коммерсантъ» (kommersant.ua) новый директор Института национальной памяти товарищ В.Ф. Солдатенко честно заметил, что «не представлял себя на этой должности». Но общий язык с Кабинетом министров нашел достаточно быстро. Сошлись на том, что «работа института должна быть более научной и содержательной». Ведь «были веские основания считать, что характер деятельности института ограничивался конъюнктурой и политическим заказом». А поскольку Валерий Федорович «не был заподозрен в конъюнктурной деятельности», то на него посмотрели «как на человека незаангажированного, который своими научными работами постоянно доказывает свою состоятельность».

Главную цель перед новым директором сформулировали так: «У вас есть определенный опыт работы в науке, большой исследовательский багаж, отношение к изданным документальным материалам. Используйте все это, чтобы поставить институт на более прочные, серьезные научные рельсы».
Все. От этого места подробнее. Просто цитируем с некоторыми сокращениями. Sapienti sat (разумному достаточно), как говорили древние.

«— Как после вашего прихода будут освещаться спорные исторические вопросы: голодомор, деятельность ОУН–УПА, события Второй мировой войны?

— Изменения в нашей жизни происходят не только со сменой руководства страны, института. Жизнь идет вперед, возникают новые задачи, новые проблемы. Надо откликаться на запросы времени, и эти объективные процессы будут подсказывать мне, как новому руководителю, в каком направлении двигаться дальше. Я не собираюсь нигилистически относиться к прежним наработкам института. Другое дело, как эффективно и качественно выполнять задачи, объективно встающие перед институтом? Думаю, делать это надо будет размеренно и разумно, так, чтобы не вызывать негативных эмоций у населения. Кстати, мне, например, неизвестно (может быть, пока – всех публикаций я не изучил), что в распоряжении сотрудников Института национальной памяти есть документы, скажем, из рассекреченных архивов фондов СБУ, которые могли бы послужить убедительным основанием для кардинального пересмотра оценок деятельности воинов ОУН-УПА, их беспрекословной героизации.

— Насколько справедливым, в таком случае, было присвоение звания Героя Украины Роману Шухевичу и Степану Бандере?

— Я считаю, что это была большая ошибка – этого не стоило делать, потому что человек, который носил воинское звание государства-агрессора, воевавшего не только против Советского Союза, но и против половины Европы, не может быть героем Украины. Шухевич носил звание офицера вермахта. Присвоение же ему высочайшего звания Героя – это из разряда вседозволенности, мол, вот мы что хотим, то и делаем. Но никаких научных оснований присуждать звание не было. В научных, академических кругах это решение считали необоснованным. Этим решением преследовались политические цели, но отнюдь не научные. Присвоение звания Героя Бандере и Шухевичу далеко не лучшим образом характеризует украинскую политику и политиков.

— Какова ваша личная позиция по голодомору? Это был геноцид украинского народа?

— Я занялся проблемой голодомора еще в 1989 году, гораздо раньше многих. В то время я готовил для ЦК Компартии Украины постановление о голоде 1932–1933 годов и публикации связанных с ним архивных документов. Голодомор – это трагедия, результат преступной деятельности Сталина и его окружения: Молотова, Кагановича, Косиора, Чубаря. Перед нами не стоит задача оправдать преступные методы коллективизации и методы хлебозаготовок, которые привели к таким последствиям, но надо учитывать, в каком геополитическом положении находилась страна в то время, какие процессы с неизбежностью вели к новой мировой войне.
Голод не был этноцидом украинского народа. Никто, сидя на троне, не принимал решения о том, «как бы мне уморить голодом украинскую нацию». Так не бывает, история – это переплетение объективных и субъективных моментов. Но у нас, в современной Украине, на определенном этапе становления государства возникло искушение сказать, что у нас плохие соседи, которые нас взяли, наказали, голодом морили. Это утверждение не подтверждено документально. Просто Украина – жертва, давайте поплачем все вместе.

— Планирует ли УИНП провести какие-то мероприятия по случаю годовщины голодомора? Будет ли очередная годовщина отмечаться на высоком государственном уровне?

— Безусловно, в этом году запланированы мероприятия, в которых предполагается широкое участие граждан страны, в том числе государственных деятелей различных рангов вплоть до самого высокого. Программа была разработана еще до моего прихода в институт, и, надеюсь, она будет выполнена. Обойти тему голода 1932–1933 годов невозможно – настолько она важна, серьезна, и к ней надо относиться трепетно. С другой стороны, нельзя использовать такие события для политических манипуляций, которые приводят к настоящей истерии. В интернете после моего назначения в УИНП начали появляться такие отзывы, мол, все, конец, никто теперь голодомором заниматься не будет, пришел тот, кто закроет эту тему...

Я не понимаю, на каком основании делаются такие выводы? Жизнь нам не даст забыть и «закрыть» подобные события. Следует попробовать уравновесить подход к прошлому опыту. Вот, например, 20 ноября будет годовщина провозглашения Украинской Народной Республики в 1917 году. Вы помните, чтобы в последние годы реагировали на эту дату? Нет! Думаю, это происходило потому, что еще совсем недавно целью было привлечение внимания только к трагическим страницам нашей истории. Конструктивнее же планировать свои акции и мероприятия так, чтобы они были сбалансированными и разносторонними, ведь память хранит все события: и хорошие, и плохие – иначе просто не бывает…

— По мнению оппозиции, являясь членом КПУ, вы можете построить работу института таким образом, что о национальных героях, о том же Бандере, говорить перестанут. Так ли это?

— Членство в Компартии никогда не мешало моей научной работе. Надеюсь, и в дальнейшем не будет мешать. Может быть, будут привнесены какие-то новые моменты, которые заставят меня поменять свои политические убеждения, но пока главными остаются мои научные представления, а производными от них – отношения с политическими силами. Я симпатизирую левой идее. И действительно считаю, что представления о справедливости, равенстве и братстве – это то, к чему люди неизбежно придут. Мои исторические познания убеждают меня в том, что это произойдет рано или поздно. Надо отметить, то, что я пишу, не всегда воспринимается на ура в КПУ, но я «воюю посередине» и стремлюсь к тому, чтобы на первом месте была правда.

— Какое прикладное значение для жителей Украины будет иметь работа УИНП?

— Наша работа будет иметь большое значение. Возможно, благодаря нам будут пересмотрены учебные программы по истории Украины. Возможно, появятся новые государственные праздники. До меня в институте была создана группа, разрабатывающая образовательную программу по истории.
Я ознакомился с их концепцией, и она не устраивает меня своей однобокостью и односторонним взглядом на события. Это не академический подход. Концепция должна пройти обсуждения в научных кругах, среди преподавателей школ и вузов. Только так можно отобрать рациональное зерно, не качаясь, как маятник, от одной исторической крайности к другой. В учебниках для школ и вузов должна присутствовать добротная концепция истории Украины! У нас же пока она то пророссийская, то антироссийская. В основе должен быть наш украинский интерес – как то или иное решение влияло на прогресс Украины, нации, народа, государства. Мы же пока хотим вписаться в чужие системы координат. Потому у нас один – герой, другой – предатель, а завтра они меняются местами.

— В свое время вице-премьер Владимир Семиноженко говорил, что УИНП следует акцентировать внимание не на трагедиях, а на достижениях украинцев. О каких «светлых пятнах» в истории Украины институт готов будет рассказать после смены руководства?

— Сейчас в подчинении УИНП находятся три учреждения: Национальный историко-мемориальный заповедник «Быковнянские могилы», Мемориал памяти жертв голодоморов и мемориальный комплекс «Бабий Яр». Эти три объекта способны работать только на трагических нотах, и пока в сфере подчинения института нет ни одного комплекса, имеющего позитивную направленность. Одну из первых акций, которую мы хотим осуществить,— осенью в Доме учителя, где в 1917 г. действовала Центральная рада, отметить годовщину провозглашения третьим универсалом Украинской Народной Республики. Люди должны понять и почувствовать, что в начале ХХ века в России не было в лексиконе слов «Украина», «украинец», такого понятия не было даже в географическом смысле, не говоря уже о политическом. Что произошло после принятия Универсала 20 ноября 1917 г.? Возродилась украинская государственность с собственным украинским именем».

P.S. И тут все очень традиционно, конечно же третий универсал, а никак не четвертый. Ведь именно четвертый универсал провозглашал: «Однині Українська Народня Республіка стає самостійною, ні від нікого незалежною, вільною, суверенною державою українського народу». Именно он призывал народ освободить Украину от «большевиків і інших напасників, які розграблюють і руйнують наш край». Богатая традиция агитпропа и… никакой заангажированности. Словом, как говорили большевистские лидеры: «Наши цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи!»

Фото: durdom.in.ua