РУССКИЕ И КАВКАЗЦЫ: ПО ТУ СТОРОНУ ДРУЖБЫ НАРОДОВ

Артур ЦУЦИЕВ

Российская и советская история распорядилась так, что считалось само собой разумеющимся незнание русскими (в их подавляющем большинстве) местных языков. С другой стороны, ожидалось и полагалось, что кавказское овладение русским языком будет прогрессировать. Так оно и состоялось: русские не владеют кавказскими языками, но практически все кавказцы, имеющие среднее образование, владеют русским (и значительная их часть владеет русским как родным, то есть очень хорошо). Такая языковая асимметрия имеет очевидные причины и вполне очевидные эффекты. Я хотел бы обратить внимание на один из этих эффектов: язык оказывается не просто социальным капиталом, благодаря которому открываются многие двери и души, – язык превращается в механизм «естественной дискриминации».

Свойство России как надэтнической империи имеет полярные оценки: от известной «тюрьмы народов» – до сохранительницы каждого из них. Империя – это «процветание искусств и ремесел», навязанный мир и порядок. Современный спектр восприятия кавказцами становления России простирается меж двух полюсов. Один – как «чужое, не наше государство», с которым «наши» республики находятся в исторической связи и зависимости; другой – становление России как «общего государства», государства исторического соучастия (имеющего в своем составе республики в качестве «балансира», назначение которого нейтрализовывать естественное русское доминирование в общегосударственном масштабе). Полагается, что Россия как федеральный центр должна иметь определенные явственные признаки наднациональности. «Русификация» же России, подчеркивание именно русского в этническом смысле основания государственности, способствует отчуждению кавказцев от России – для них она становится чужим государством. Но в отличие от эпохи «покровительства» об этом государстве судят кавказцы, уже обладающие собственными почти государствами…

Как известно, сама проблема идентичности возникает лишь тогда, когда народ ущемлен, ослаблен: в паре большинство – меньшинство уделом именно меньшинства является (часто болезненная) рефлексия по поводу своей идентичности и связанной с нею судьбы. Однако в нынешнюю эпоху мы застаем парадоксальную смену ролей. Русское большинство в стране начинает переживать свою идентичность в стиле «minorities-at-risk» (меньшинства под угрозой).

…Фашизм является патологическим результатом общенационального русского унижения, в том числе и того, что переживают русские в кавказском периферийном поясе. Эффектом возможной фашизации России для кавказцев станет закрытость, невозможность русского горизонта как поля «освобождения от предписанной этничности». Современная московская среда уже сейчас превращает для кавказцев этничность в еще более жесткую характеристику, заколачивающую кавказца в колодки, из которых он хотел бы вырваться.
И здесь просматривается новое историческое смыкание «образа России» как чужого государства и «образа русских» как чуждой культурной среды – среды, где свобода невозможна, она тебе «не прописана» по этническим показателям. Такое смыкание создает живой спрос в кавказском мире на поиск иного пространства Свободы и рождает иллюзии, с ним связанные.

Разбегание кавказских устремлений по ту сторону России имеет несколько основных адресов: Запад (к которому прямо и безо всяких сомнений стремится Грузия); снова Запад, но в турецком исполнении (Азербайджан); мифический арабский Восток (чье шариатское одеяние примеряла было одно время Чечня)... Перед другими кавказскими обществами может возникнуть дилемма – в каком качестве «двигаться по ту сторону России»: вместе со своими территориями или персонально-отходническим порядком – тем порядком, каким сейчас начинает рассыпаться по «дальнему зарубежью» амбициозная кавказская молодежь.

И здесь в сущности нет большой разницы, куда ехать – ведь прежней Страны для них больше нет.

Повний варіант цієї надзвичайно цікавої статті див.: http://magazines.russ.ru/druzhba/2005/10/cu7.html; «Дружба народов» 2005, №10