В'ячеслав Лихачов, член Генеральної ради Євроазіатського єврейського конґресу, відповідальний секретар «Евроазиатского еврейского ежегодника»

В ходе нашей дискуссии стало очевидно, что в рассуждениях о межцивилизационных противоречиях, отражающихся сегодня в самых разных уровнях социального поведения населения Украины, практически все мы – историки, политологи, философы, экономисты – стоим на очень шатком грунте умозрительных предположений и спекуляций. Пожалуй, только социологи имеют дело с эмпирическим материалом – измерениями реальных ценностных установок поведения населения Украины в разных регионах. Но даже социология не дает методологического аппарата для корректной интерпретации и осмысления различий, фиксируемых в ходе исследований.

В своих рассуждениях я тоже вынужден размышлять о цивилизационных установках в очень нечетких терминах. Совершенно верно уже прозвучало на нашем круглом столе, что, несмотря на увлечение вопросами истории цивилизаций, у нас нет четкого и общепризнанного определения цивилизаций. У нас очень мало чего-то такого, что мы можем померить, пощупать, сопоставить, и я очень боюсь при подобных дискуссиях сползти на зыбкую почву спекулятивных предположений о глобальных цивилизационных проблемах. Конечно, соблазн подобного рода размышлений велик.

Я сам порой пытаюсь сопоставить различные тектонические разломы, пересекшие живую культурно-историческую и географическую ткань Восточной Европы, начиная со времен Римской империи. Именно граница Западной Римской империи (после разделения государства) для меня является исторической границей европейской цивилизации. Определение цивилизации, лежащей на восток от европейской, как евразийской, мне, в отличие от некоторых участников дискуссии, представляется достаточно удачным. Действительно, общее пространство от Венгрии до Синьдзяна в культурно-историческом плане безусловно прослеживается. Условно, пространство «евразийской» цивилизации – это Дикое поле, Великая степь, огромные пространства, связанные когда-то воедино тюрками благодаря внедрению стремян и жестких седел.

Помимо социологов, существующий цивилизационный разлом (или, возможно, лучше говорить об этом явлении в терминах «дистанции», а не в терминах «раскола») четко фиксируют

политологи. Электоральное поведение демонстрирует обсуждаемое нами явление с максимальной наглядностью. Более того, можно, к сожалению, фиксировать тенденцию к дальнейшей кристаллизации двух моделей на территории Украины, к прогрессирующей поляризации населения. Как пишут некоторые авторы, речь идет о формировании двух разных политических наций на территории одной Украины, отличающихся по цивилизационным установкам и обусловленному ими политическому поведению. Но поскольку в этих стенах мы решили сейчас не затрагивать актуально-политические вопросы, не буду подробно на этом останавливаться.

Я хотел обратиться к теме, которая еще не была озвучена в ходе нашего обсуждения, – теме нациогенеза.
Когда мы говорим о разных группах населения, о том, насколько велик разрыв между ними, необходимо помнить, что речь идет об обществе, которое находится в процессе нациогенеза. Мы имеем дело с государством, которое в нынешних границах сформировалось всего полвека назад, с государством, которое собственно существует-то 16 лет. Процесс нациогенеза происходит здесь и сейчас, в новорожденном национальном государстве. Процессы, проходившие в Советской Украине, нациогенезом назвать, конечно, нельзя. А что такое 15-20 лет для нациогенеза?

Глядя на страны Западной Европы, которые проходили этот процесс за 200 лет, мы можем утверждать, что Украина находится на самом начальном этапе консолидации населения. Естественно на этом этапе все «обычные», естественные культурно-исторические разломы проявляются очень четко, может даже четче, чем до того, как процесс нациогенеза начался. Это отлично фиксируется социологическими исследованиями, например, опросами по шкале Богардуса. На начальном этапе формирования нации эти разломы дают о себе знать с предельной остротой.

Посмотрим на пример Молдовы, вспомним об этнических конфликтах в Восточной Европе в последние полтора десятилетия. Как бы они ни были трагичны, они естественны в странах «последнего эшелона» европейского этнонационализма. Проявлялись ли в ходе кровавого разделения Югославии межцивилизационные тектонические разломы, или просто история с присущей ей безжалостностью вернулась на эту территорию после коммунистического безвременья, выпустив на волю всех задавленных ранее тоталитарной диктатурой демонов?

Можно ли расценивать молдавско-приднестровский конфликт или югославские войны как проявления этого непреодолимого пограничного хребта, где с одной стороны – цивилизованный мир, а с другой – эсхатологические орды Гогов и Магогов? Думаю, что, конечно же, нет.

Мне кажется, что нет реальных причин драматизировать наши отличия. Слава Богу, уже можно констатировать, что в Украине дело не дошло и никогда не дойдет до упомянутых выше сценариев. В ходе нациогенеза перемалывались и не такие различия, какие фиксируются в нашем обществе. Сегодняшний карпатский лесоруб отличается от донбасского шахтера гораздо меньше, нежели бретонский крестьянин двести пятьдесят лет назад отличался от парижского аристократа, что не помешало им смешаться в единую французскую нацию, динамичную и эффективную. Пример из менее отдаленного прошлого: «с мясом» оторванный от Мексики Техас, испаноязычный, чуждый по всем показателям Северо-Американским Соединенным Штатам, в течение нескольких десятилетий превратился в оплот американского патриотизма, техасец стал образцом американского национального поведения. Ничто не мешает Донбассу и Слобожанщине стать таким украинским Техасом через несколько десятков лет.

Конечно, мы сейчас находимся только в начале пути. Как будет развиваться ситуация, окончательно станет ясно, может быть, только через 30-50 лет. Некоторую проблему представляет то, что наш нациогенез происходит в очень сложном контексте. Довольно сложно предполагать, что произойдет с Европой за это время и как это повлияет на Украину. Как будут складываться процессы в мире, связанные с глобализацией и антиглобалистским протестом. Хотя пройденный отрезок очень мал, мне кажется, что, если смотреть на предполагаемые тектонические цивилизационные разломы с точки зрения процесса нациогенеза, можно сказать, что речь идет о естественных трудностях. Они не являются непреодолимыми, и не они будут определять дальнейшую судьбу нашего общества.