ЙОСИФ ЗИСЕЛЬС: «НАША ЦЕЛЬ – СНИЗИТЬ ВЕРОЯТНОСТЬ НАЦИОНАЛЬНОГО КОНФЛИКТА НАСТОЛЬКО, НАСКОЛЬКО ЭТО В НАШИХ СИЛАХ»

— Лагерю «Истоки толерантности» исполнилось пять лет. Как ты оцениваешь уже накопленный опыт, как реализуется концепция, что сегодня можно сказать о практике создания и проведения лагеря, не имеющего аналогов не только в Украине? — 5 лет назад, когда мы собрались на семинар в Пуще Водице и разрабатывали концепцию, никто еще не знал, каким будет этот лагерь. Концепция его, как известно, заключается в том, что толерантность воспитывается через возможность почувствовать себя Другим – представителем другой национальности, другой религии. Не просто узнать что-то новое о культуре и традициях народа, познакомиться с фольклором, но прочувствовать, что значит быть представителем другого народа, например, крымским татарином (румыном, греком, евреем и т. д.) с точки зрения исторического опыта, потерь и трагедий, т.е. на один день стать на место другого человека.

Воплотить в жизнь этот концептуальный постулат очень сложно. Мы считаем, что если в комфортных условиях (а именно так мы стараемся проводить лагерь), вне дома и школы, без родительской опеки, но при внимании, уважении и доброте воспитателей в детском или подростковом возрасте заложить позитивную установку, то она сохранится на многие годы и, возможно, сработает когда-то – в нужный момент. Этой идее, я подчеркиваю, нужно быть преданным, поэтому воплощают ее единомышленники, люди очень творческие, пришедшие из разных национальных общин с массой идей, которые они хотят воплотить в жизнь. Мне кажется, что им не хватает некоторого самоограничения. В национальный день ничто не должно мешать тому, чтобы дети почувствовали себя представителями конкретного народа. Я борюсь за то, чтобы и аудио-визуальный ряд: плакаты, надписи, цвета, и песни, музыка, звучащая в этот день (даже на дискотеке), и разговоры, и общение, и выученные слова, погружали ребят в национальную жизнь.

Конечно это сложная задача, но ведь замечательная идея. Хотелось бы, чтобы ею заинтересовались исследователи. Но где взять специалистов, которые бы были одновременно социологами, психологами и этнографами?Я говорю нашим воспитателям: «Ищите этнографов, которые на семинарах помогали бы нам вычленить в данной национальной группе основные элементы, позволяющие человеку самоидентифицировать себя». Потому что на самом деле национальная жизнь народа – огромный массив. Невозможно уложиться в один день, поэтому и нужно отобрать все самое важное, что позволит ребенку почувствовать себя представителем этого народа. Это должен быть не просто интересный эпизод в истории, а погружение в контекст национальной истории.

Очень хороший результат – это плод работы в промежутке между ежегодным сбором. В этом году, например, Оля Сучеван из румынской общины привезла в лагерь, проходивший в Чинадиево, продуманную до мельчайших подробностей программу, и национальный день оказался очень продуктивным и эффективным. Важно помнить, что плохо проведенный национальный день мешает реализации нашей задачи, он может дать негативную установку к данной проблеме. В одесском лагере мне очень понравился заключительный карнавал. Здесь не было зрителей, а пришедшие зрители – стали участниками.

Каждый ребенок показал то, что получил в лагере, чему научился, что хотел проявить, раскрыл свои возможности и радость общего многонационального творчества. Это было просто здорово.

Конечно же нам еще очень много надо думать и работать, но, к сожалению, ограничены средства, велики расстояния между людьми, которые собираются раз в году. И это накладывает свой отпечаток. Мы ведь не можем как институт постоянно работать над проектами, исследованиями, анализом и закреплением достигнутого. Конгресс национальных общин Украины всего лишь небольшая общественная организация, а задачу поставила перед собой глобальную: научить человека жить в мире с другим, не похожим на него. Да и государство уже шестой год поглядывает на нас, помогает немного финансово, но на самом деле ничего не делает для того, чтобы накопленный опыт трансформировать в государственную программу воспитания толерантности. А ведь нами за эти пять лет наработано очень много.

— Сформулируй основную цель этой программы.

— Любой путь должен быть пройден до конца, чтобы понять - результативен он или нет. Поэтому у меня двойственное чувство: в одной стороны, я очень рад, когда вижу некоторые промежуточные результаты, а с другой, меня смущает, что энергетика, которая во всем этом работает, не является самофокусирующейся. Я физик по образованию, а потому считаю, что любой эксперимент нужно проводить в чистом виде, иначе не понятно – результаты связаны с ошибками эксперимента или с его идеей.

Мои усилия направлены на то, чтобы не было ошибок, а понять перспективу идеи можно только отработав ее до конца. Мы трудимся на неизведанном поле: все методики, применявшиеся раньше, замыкались на знакомстве с культурой другого народа.

Но этого оказалось недостаточно, потому что все межнациональные конфликты постсоветского пространства показывают: чтобы предотвратить конфликты, формального знакомства недостаточно.

Мы попытались сделать следующий шаг – предложить детям прожить Другим, пусть даже один день, и прочувствовать эту жизнь. Считаю, что это позволит закрепить позитивные установки в отношении к разным национальностям. Понятно, одного дня мало, но мы убеждены, что позитивные установки закрепляются в условиях полинациональности.

Я убежден, что через 30 лет человека, который несколько лет подряд провел в таких лагерях и клубах как наши (очень важна непрерывность процесса), втянуть в межнациональный конфликт, постоянно провоцируемый политиками, будет сложнее, чем того, который не прошел такой школы.

Вот, собственно, и вся скромная наша цель – снизить вероятность будущего конфликта, настолько, насколько это в наших силах. И для того, чтобы проверить работает ли наша идея, нужно сосредоточиться на методиках, помогающих провести наш эксперимент, и попытаться исследовательскими возможностями проанализировать то, что мы делаем.

— Как национальные общины участвуют в проекте?

— Слава Богу, национальные общины дают нам своих детей, воспитателей, и на этом спасибо. Правда, некоторые воспитатели ездят уже вопреки желаниям общин, имеющих на них собственные виды и планы, но увлеченные нашим лагерем, они специально набирают детей и приезжают ежегодно. Большого сопротивления общин мы не видим, но и помощи также. Я не говорю о финансовой стороне, но руководители могли бы приезжать в лагерь, познакомиться с теми, кто в нем работает, принять участие в церемониях открытия и закрытия, наконец, своим авторитетом подтвердить важность нашего лагеря, его вклад в общее дело. Хотелось бы, но в основном все оказываются занятыми.

Приезжают обычно активисты общин, связанные родственными или дружественными чувствами с воспитателями, которые проводят национальный день. Так, в Чинадиево приезжали румыны, помогли провести национальный день, в Одессу – армяне.

— Расскажи о вожатском потенциале, ведь эти ребята уже история лагеря.

— Когда я вижу воспитателей, которые были у нас воспитанниками в первом лагере, то понимаю, насколько они отличаются от воспитателей, пришедших со стороны. И знают, и понимают многое они лучше, потому что видят проблему и пути ее решения с разных сторон. В этом лагере они выросли и стали его творцами. Это, например, Оля Костик из Львова, Лена и Иван Почаевцы, Роман Хачин из молдавской общины. Собственно второй лагерь мы организовали именно потому, что подготовлено много хороших воспитателей, и никто не хотел их терять. В наших лагерях прошли подготовку более 60 воспитателей, а это огромный потенциал увлеченных, знающих, любящих дело и детей людей из разных общин не только Украины, но также Молдовы и Беларуси. Сегодня состав воспитателей лагеря «Истоки толерантности» позволяет провести пять таких лагерей в разных регионах страны, но для этого нет финансовых ресурсов. За два проведенных лагеря я минимум полгода должен расплачиваться с долгами.

— Как ты оцениваешь опыт клубов толерантности?

— Клубы пока еще не стали, к сожалению, самодостаточным явлением. Они пока как бы при лагере. И доминируют в них основные действующие лица лагеря – воспитатели, да и сама идея клуба возникла у меня во время лагеря. Так жалко было расставаться на год, что решили в течение года поддерживать отношения и с детьми, и с воспитателями, и готовиться к следующему году. Вот с точки зрения подготовки к лагерю работу клубов можно считать вполне успешной. Но пока для клубов не найдена такая яркая, как в лагере, идея погружения в национальную жизнь. Понятно, что в клубах она не работает, поскольку ребята живут рядом, часто встречаются. Для клуба необходимо иметь собственное помещение, куда детям хочется прийти, где они могут быть самими собой, где их не поправляют на каждом шагу, где им комфортно. Без помещения идея клуба реализуется плохо. Некоторые наши клубы работают в школах, где преподают воспитатели лагеря. Очень важно ограничить попытки внести в ребячий коллектив негатив, окружающий детей в повседневной жизни. В клубе ребят нужно занять каким-то общим делом, где у каждого есть свой участок ответственности,и существует взаимозависимость. То есть нужно придумать проект, типа пазлов, где вся работа концентрируется вокруг общего дела. Это методический прием, но, повторяю, генеральную идею для клуба мы пока не придумали.

Существующие клубы несут яркий отпечаток индивидуальности руководителя. Львовский клуб успешен своей массовостью, подчиненностью идее подготовки к лагерю. Сережа Хараху этому очень предан. С точки зрения творческой инициативы, мне кажется, выделяется кишиневский клуб, а профессиональной подготовки – киевский, здесь высокий уровень методистов и воспитателей.

С деятельностью крымского клуба я знаком мало. А вот мариупольский достаточно интересен, и он очень вырос с момента организации. Словом, даже если клуб работает над подготовкой лагеря – это неплохо, но хотелось бы, чтобы он стал самоценен.

— Вот уже пять лет позади, какой ты видишь перспективу?

— Идеальной перспективы нет. Потому что даже если представить себе, что государству вдруг понравится все это, и будет утверждена государственная программа, то понятно, что она забюрократизируется, и коэффициент ее полезного действия будет невысоким. Единственное, что будет позитивно – это массовость.

А пока даже хорошо, что государство мало активизируется – никто не мешает нам работать над совершенствованием методик. И конечно же кто-то должен обобщать этот опыт, фиксировать находки, анализировать просчеты. Вожатский опыт важен, но недостаточен, ведь он весь изнутри. А вот если бы чуть-чуть дистанции, чтобы оценить, что же это такое наш, теперь уже навсегда любимый, лагерь, подаривший всем много счастья и море друзей.